Пока не погаснет последний фонарь. Том 4 - Вероника Шэн,Ангелина Шэн Страница 41

— Я знаю, – перебил Кадзуо, смотря на меня хмуро и крайне скептично. – Продолжайте.

Действительно, я будто оказалась на допросе.

— Спасибо, – отозвалась я, и в моем голосе проскользнула язвительность.

Губы Кадзуо дрогнули, но выражение его лица оставалось слишком холодным.

И все же я, выбросив это из головы, продолжила говорить: про хяку-моногатари кайдан-кай, про смертельно опасные истории каждые три дня, про то, что мы работали в команде, про условие, выполнив которое могли вернуться, и про то, как мы вернулись.

— Но сотый кайдан не только выпустил в реальный мир нас. Он также высвободил и те страшные истории, которые мы рассказывали в самом конце. Все, кто был в том городе, теперь в опасности, – закончила я.

Воцарилось напряженное молчание, во время которого Кадзуо неподвижно сидел, скрестив руки на груди и погрузившись в свои мысли.

Не в силах выносить эту тишину, я добавила:

— А вот что касается этого юрэя… Он украл у нас кое-что, без чего мы все могли умереть. Но юрэй согласился отдать эту вещь, когда ты пообещал, что взамен, вернувшись в реальный мир, найдешь его тело. Мы примерно знаем, где оно, так что это не такая уж проблема…

Теперь сказать мне было нечего, и я, подавив вздох, замолчала в ожидании реакции Кадзуо. Он ничего не говорил около минуты, и каждая секунда тишины действовала мне на нервы.

— И я должен в это поверить? – медленно спросил он, подняв на меня взгляд.

— Поверишь, когда рядом появится кто-то пострашнее этого юрэя, – отозвалась я, уже почти не пряча свои чувства. Точнее, одно чувство – раздражение. – И как я могла забыть, какой ты упрямый.

Кадзуо вскинул брови и внимательно, но уже не так холодно на меня посмотрел.

— Да, кстати, про «забыть». Почему же вы оба все помните? Вы и те, кто, с ваших слов, Акияма-сан, были со мной в одной команде.

Я провела ладонью по лицу.

— Надо же, ты впервые назвал меня Акияма-сан.

Уж лучше бы продолжал звать Химэ.

— И как же я к вам обращался?

— Знаешь, не так формально, – ответила я, внезапно поняв, что все это время разговаривала с Кадзуо, опуская вежливости.

Мы прямо поменялись местами.

— Нет времени, – отмахнулась я, избегая встречаться с ним глазами.

Хасэгава сидел молча и казался расслабленным, вот только его внимательный взгляд, блуждавший от меня к Кадзуо и обратно, выдавал его истинное состояние.

— Ты все забыл, потому что был икирё.

Я коротко объяснила, что, когда Кадзуо впал в кому, его душа отделилась от тела и попала в тот город. Я даже хотела было рассказать, что он, «погибнув» в кайдане, спас мне жизнь, а затем вернулся… но осеклась. Просто не смогла об этом заговорить. Не хотела даже думать о том, чтобы рассказать хоть немного больше, даже намекнуть на наши чувства.

Теперь уже только на мои.

— Ёкаи, о́ни, страшные истории, а сам я был икирё, – перечислил Кадзуо, и его тон давал понять, что в мои слова он не поверил. Но он хотя бы выслушал меня и еще не прогнал нас, назвав сумасшедшими. Видимо, встреча с юрэем достаточно сильно его впечатлила. – На моем месте вы бы поверили, если бы к вам пришли незнакомцы и начали убеждать в подобном?

Я сердито выдохнула. Из-за всего происходящего я и так была на взводе, и так с трудом держала себя в руках, и нынешняя ситуация не способствовала моему спокойствию.