Кровавые реки, мясные берега - Кристофер Триана Страница 42

У меня паническая атака.

Змея неуверенности снова проснулась.

Но тут было нечто большее. Такого страха Лори еще не испытывала – густого, пульсирующего. Он перехватывал горло, словно жестокий любовник. Нежный хищник, но все-таки хищник.

— Сестрен, мы плывем!

Радость Эбби вырвала ее из мрачных раздумий, за что Лори была благодарна. Может, ей все пригрезилось? Может, гул мотора и качающаяся лодка усыпили ее, и приснился кошмар? На койке у Базза толком не выспишься, а его кофе, похожий на сироп, пить было невозможно, так что зарядиться кофеином она не смогла.

— Плывем, плывем! Плывем с Сестреной и мистером Баззи. – Эбби повернулась к хозяину и указала на свою бейсболку Boston Red Sox. – Буква «би». Как пчелка жужжит. Вы тоже жужжите. А это не просто буква. Это пчелка. Она может летать.

Старик улыбнулся ей, перевел взгляд на Лори и подмигнул. Та улыбнулась в ответ, но улыбка вышла пустой, дежурной. Она все думала о странном чувстве, охватившем ее минуту назад, и так погрузилась в себя, что едва не пропустила хижину на восточном берегу реки.

— Вот оно! – указала она пальцем.

Хижина была такой маленькой, что лачуги Базза и Эдмунда на ее фоне казались особняками. Сперва Лори подумала, что это пристройка, но, как только подплыли ближе, она увидела осыпающиеся ступени крыльца и свет в грязном окошке.

— Энто точно не та, шо вам нужна, – сказал Базз. – Тута дьякон Джонс живет.

— Дьякон?

— Агась. Преподобный, но все его просто дьяконом кличут. Старый стервятник. Старше даже меня, как вам? У него не все дома, но он точно не Речник.

Преподобный?

— Мы кое-кого встретили, – сказала она. – В самом начале пути. Древнего старика в черном костюме и белой рубашке, какие носят проповедники. И он пел какую-то евангельскую песню, что-то вроде «мы встретимся у реки».

Базз кивнул.

— Точно, он энто.

— И он живет здесь? Тропа начинается за много миль отсюда. Он шел пешком. Как преподобный мог столько пройти, по такой-то местности? Ну, то есть ему же лет восемьдесят.

— А пес его знает. Он прибабахнутый. Еще раз встретите – обойдите за милю. Дьякон ненормальный.

Лори вспомнила, как ей стало не по себе при виде старика, как она спрятала Эбби и взялась за перцовый баллончик.

— Вы о чем? – спросила она.

Лицо Базза потемнело, пошло морщинами.

— Джонс в этой реке паству свою крестил, покуда не разбежалась. Вера у него какая-то свойская, отовсюду понадерганная: не слово Божье, а слово Джонсово. По-евонному, без страданий с Иисусом не воссоединишься, так шо крестил он сурово. Окунет в воду и держит, покуда света белого не взвидишь. Шоб вы понимали… Было у дьякона двое детишек. Девчушка, из его последовательниц, четырнадцати лет от роду, не боле, родила ему близнецов, а сама померла. Остались у дьякона мальчик и девочка. Решил он их окрестить. Пришел на берег реки, взял по младенцу в каждую руку – и в воду. Держал-держал, покуда не утонули, и привет. Вот с тех пор у него беды с башкой, да и раньше, небось, не больно-то было лучше.

Лори смотрела на воду, обняв руками колени, и представляла, как искажаются в крике два младенческих личика, как в рот заливается вода, пока пальцы их отца, как когти, сжимают хрупкие тельца.

— Ему самое место в тюрьме, – сказала Лори. – Или в психушке.

— Агась. Но вы просто не знаете Бийц. Тута все иначе. И река течет иначе, и порядки иные, не те, шо в большом мире. Да и нету, ежели подумать, в нашей долине никакого порядка.