Зловещие маски Корсакова - Игорь Евдокимов Страница 43

— Боюсь, ваша помощь понадобится быстрее, чем вы думаете, – отозвался Корсаков.

Он забрался обратно в коляску и велел трогать в усадьбу. Когда экипаж миновал белые столбы и выехал к барскому дому, Владимир понял, что произошло нечто непредвиденное. Двор усадьбы был полон слуг. Они стояли группами и выглядели если не испуганными, то как минимум чем-то встревоженными. На крыльцо, заметив приближающуюся коляску, выбежал Постольский. Корсаков выскочил из экипажа еще до того, как тот остановился, и подлетел к другу.

— Это я приказал всем выйти на улицу, – тихим, но взволнованным голосом сказал Павел. – В доме осталась только Наталья, у нее жар. Федор присматривает за ней, он вооружен.

— Что случилось?

— Напали на кухарку, Марфу Алексеевну.

— Она… – начал было Корсаков.

— Жива, – невольно улыбнулся Постольский. – Лучше, если ты увидишь все своими глазами.

* * *

Корсаков присвистнул, разглядывая разруху на кухне. Частью разбитая посуда и столовые приборы валялись вперемешку на полу. Компанию им составляли несколько перевернутых табуретов. Комнату покрывали брызги зловонной черновато-зеленой жижи.

— Вот вам фьють-фьють, а нам потом енто все оттирать да починять, – расстроенно заметила Марфа Алексеевна. Она стояла рядом, цокая языком и качая головой. Чуть позади нее застыл Павел, на тот маловероятный случай, если чувства переполнят старую кухарку и она все-таки решит грохнуться в обморок.

— Марфа Алексеевна, расскажите еще раз, как все было? – попросил Корсаков.

— Да я вон мальчонке вашему все рассказала, – махнула рукой кухарка, но тут же принялась излагать с видимой гордостью: – Стояла я, значит, собиралась голубчиков сготовить…

Владимир про себя подумал, что фиксация на голубчиках, возможно, и помогла ей пережить шок от нападения.

— Чу – слышу, скребется кто-то. Я уж было, грешным делом, подумала, что крысы у нас завелись. Да только откель им взяться-то? Кошки справно их душат, сто лет уже ни одной не видывала. Оборачиваюсь – а там она! Страховидла, значит. Така мерзка, блестяща, как лягуха болотная. Токмо с зубами и когтями. Во-о-от такенными! – Кухарка развела руки в стороны, демонстрируя длину, на взгляд Корсакова анатомически невозможную. – Чую – щас бросится, значит. Ну, я и приголубила!

— Чем это вы его так? – уточнил Владимир.

— Во! – Марфа Алексеевна воздела перед собой внушительную палку с лезвием на конце, напоминавшую средневековую секиру. – Сечкой его того, рубанула, для капусты. Говорю ж, голубчики…

— А эта… э-э-э… страховидла что сделала дальше? – спросил Корсаков.

— Кубарем тудыть вон отлетела, – указала кухарка, махнув своим оружием в опасной близости от его лица. – Во-о-она там упала, куда свет из окошка кажет. Ка-а-ак зашипит, заверещит тонкой голосиной – и бежать.

— Ясно, – протянул Корсаков. Он проследил взглядом цепочку черных кровавых капель, оставленных сбежавшей тварью. Они вели в угол полуподвальной кухни. Там, в обитой досками стене, зияла ощерившаяся отломанными деревянными щепами дыра, чуть больше метра в диаметре. За ней обнаружился узкий земляной лаз, уводящий куда-то вниз.

— Что-то еще успели запомнить? – спросил Постольский.

— Да навродя нет, все сказала! Токмо… – Кухарка задумалась. – Когда я, значит, зверя… того… рубанула… очаг полыхнул, будто кто пороха в него сыпанул!