Колдовская ночь - Александр Матюхин,Александр Подольский,Дмитрий Тихонов,Дарья Бобылева,Мария Роше,Элина Лисовская,Алексей Провоторов,Наталья Русинова,Диана Чайковская,Екатерина Шитова,Саша Уба,Рина Солнцева Страница 43

Крадучись, они пересекли двор, вышли на улицу. Ясная августовская ночь висела над спящей деревней, укутывала её мягкой, уютной тишиной. Только где-то на дальнем конце редко тявкала собака. Дед, не оглядываясь, направился к избе Авдотьи. Игнат едва поспевал за ним. Наверно, старик хочет убить одержимую, вдруг подумал он. Нелепая мысль казалась до ужаса правдоподобной, но вызвала лишь улыбку. Наверняка дело в другом…

Поразмыслить над иными вариантами он не успел. У Авдотьиного крыльца дед обернулся, нагнулся к нему, заглянул в глаза:

— Будешь сам читать.

— Что?

— Тише! Сам её отчитаешь. Мои грехи не позволяют взять власть над этим бесом. У тебя же грехов, почитай, и нет. Чистая душа стоит больше правильно расставленных слов в молитве!

— Но я ж грамоте не обучен.

— Не важно. Помнишь же хоть что-то?

— Помню, кажись.

— Ну и замечательно. А я рядом буду, подскажу всегда.

— Не знаю.

— Некогда сомневаться. Готов?

— Готов, – холодея, ответил Игнат.

— Молодец, – подбодрил дед. – Пойдём. Пока она… Пока проклятый Кузьма дремлет.

Они поднялись на крыльцо, Ефим открыл дверь, пропуская Игната внутрь. Мальчишка переступил порог и в полосе неверного света увидел старуху, всё так же сидящую на лавке в красном углу. Совиный взгляд упёрся ему в лицо. Похоже, она вовсе и не думала дремать.

Игнат открыл рот, чтобы сказать об этом, но тут его толкнули в спину – да так, что, выронив мешок с книгой, он рухнул лицом вниз, растянулся на дощатом полу. Захлопнулась позади дверь, погрузив избу в полную темноту.

— Он твой, – произнес дед чужим голосом.

Громыхнула где-то во мраке скамья, и на Игната, успевшего только поднять голову, обрушилось нечто огромное и тяжёлое. Воздух вылетел из груди, пальцы погрузились в отвратительно-податливую холодную плоть старухи. Не издав ни звука, она перевернула его на спину, взгромоздилась сверху, прижалась бесформенным туловищем, вцепилась острыми ногтями в волосы. Сальные пряди лезли в глаза. Вдохнув наконец достаточно воздуха, Игнат попытался закричать, но тут одержимая впилась в его губы своей уродливой пастью, и липкий язык её, протиснувшись меж зубов, проник ему в рот, затем в горло, добрался до желудка. Он полз и полз, скользкий и ледяной, словно бесконечная змея, перетекал из одного тела в другое. Игнат уже не сопротивлялся, его била крупная дрожь, глаза наполнились слезами, в голове помутилось. Тьма вокруг полнилась отсветами пламени, искрами и отзвуками позабытых голосов.

Когда, спустя вечность, старуха обмякла и сползла с него, дыша тяжело, с тонким присвистом, Игнат, несмотря на тошноту, попытался подняться. Но тут же кто-то высокий и тощий оказался рядом, ударил по затылку – и он, проломив пол, рухнул в пропасть, туда, где среди репья и крапивы шли по узкой тропе простоволосые люди в саванах, кажущихся ослепительно-белыми на фоне подступающей ночи.

Они с дедом брели в десяти шагах позади. В вязком влажном воздухе лениво гудели комары. Темнела по левую руку река, непроглядной стеной вздымался лес на противоположном, пологом берегу. Шумные Работки остались где-то далеко, а здесь повсюду царило величественное безмолвие.

Тропа обогнула большой развесистый дуб, и их взглядам открылась старая деревянная церковь возле самого обрыва. Чёрный, отчётливый силуэт врезался в серое небо, разрывал его пополам. Сквозь щели между рассохшихся брёвен проступало багровое сияние, будто бы внутри горел костёр. Скорее всего, так оно было.