Семь сувениров - Светлана Еремеева Страница 47

Обнажая в улыбке ослепительно-белые искусственные зубы, Константин Семенович предложил гостю сесть на диван напротив своего кресла. Все это время он пристально наблюдал, с каким сосредоточением Николай изучал его коллекцию.

— Что, молодой человек, вам нравится мое собрание картин? – спросил он.

— Не то слово… Так неожиданно… Вы собираете полотна на тему искушения?

— Да. Искушение, грехопадение, преступление, наказание – все это так близко нашей жизни. Так похоже на наш мир. Именно это. Не слащавые истории о возрождении, всепрощении, любви, а эти… Они самые правдивые, они честно рассказывают человеку о человеке.

Николай с нескрываемым удивлением посмотрел на Волкова:

— Вы так считаете?

— Нет, не считаю… Я в этом убежден! – ответил Константин Семенович с какой-то особенной, внушающей страх интонацией. Николай действительно почувствовал, что старик был полностью уверен в том, что говорит.

— По крайней мере, Константин Семенович, вы откровенны. Я ценю это. Хотя не уверен, что согласен с вами.

Константин Семенович ухмыльнулся, потянулся в своем глубоком кожаном кресле и внимательно посмотрел на Николая:

— Так о чем вы хотели поговорить со мной?

— О вашем брате, разумеется… О том времени, когда вы росли, когда ходили в школу, в университет. И о более позднем – когда он стал знаменитым писателем…

— А разве у вас еще остались какие-то вопросы? – спросил он напряженно. – Мне Василиса сказала, что вы работаете сейчас в его квартире на Ждановской набережной.

— Да, это так. Но вопросы от этого не кончаются. Я бы даже сказал, что они только множатся…

— Хм… Ну я попытаюсь, конечно. Но, сами понимаете, прошло столько лет. Что-то моя память, увы, уже стирает без моего ведома. Возраст все же…

— Не думаю, что мои вопросы будут сложными.

— Ну хорошо. Попробуем.

Николай включил диктофон и раскрыл блокнот в планшете, где были перечислены основные вопросы, которые он намеревался задать Константину Семеновичу. Он тщательно подготовился к этому интервью. Ведь другой возможности встретиться с профессором могло и не представиться. Несмотря на преклонный возраст, брат Волкова был человеком почти неуловимым: то участвовал в конференции в США или Китае, то был в командировке в Москве, то принимал экзамены в университете. Николай общался с ним пару раз по телефону и один раз по скайпу, но полноценного интервью так и не получилось.

На этот раз все сошлось. Волков был в городе. У него было три свободных часа. И он согласился посвятить их интервью, связанному с жизнью брата. Николай теперь мог убедиться, что Константин Семенович не бегал от него. Он действительно был очень занятым человеком. И как только появилось свободное время, он выделил его, чтобы поговорить с журналистом. По крайней мере, все выглядело именно так.

— Ну что ж, – начал Николай, – в каком году вы попали с матерью и братом в Ташкент?

— Это был 1941 год. Отец отправил нас туда отдыхать еще до того, как все началось. Примерно в начале июня. Он словно смог предугадать, что начнется война и город попадет в кольцо.

— Удалось предугадать? – переспросил Николай.

— Да. – Волков пристально посмотрел на журналиста.

Николай понял, что услышать от Константина Семеновича правду будет сложно. Скорее всего, его ожидали обтекаемые, крайне осторожные ответы.