Любить вампира – это хаос - Аура Хейс Страница 55

«Гончарный круг» – очаровательная мастерская и по совместительству лавка, в витрине которой выставлены самые разные керамические изделия. Полки, заставленные кружками, вазами и другими предметами декора, демонстрировали работы как хозяйки, так и ее учеников. Композиция дополнена искусственными тыквами и осенними листьями. Я мысленно отмечаю это местечко, чтобы прийти сюда с Авой. В гончарном деле я полный ноль, да и у нее руки растут не из того места, так что хохотать будем до слез. В прошлый раз, когда мы делали нечто подобное, я умудрилась уронить свою кружку в ведро с глазурью, а ее шедевр прилип к моему изделию в печи, так что оба в итоге оказались непригодны к использованию.

Я открываю дверь и захожу внутрь. Воздух пропитан запахом глины и земли, из динамиков доносится легкий джаз. Все помещение заставлено стеллажами с керамикой, пространство наполняет гудение гончарных кругов. Это уютная, но в то же время очень своеобразная лавочка, полная очарования.

В мастерской идет занятие, и я слышу, как преподаватель объясняет собравшимся, как сформировать глиняный цилиндр на круге.

Я тихонько пробираюсь вглубь комнаты, стараясь никого не потревожить. У учеников все отлично получается: они бережно обхватывают глину руками и по ходу дела очищают поверхность круга губкой. В группе занимаются мужчины и женщины разного возраста – кто-то пришел с парой, кто-то с друзьями, а кто-то сидит в одиночестве. Когда я прохожу мимо, мне улыбается пожилая женщина. Из пучка волос у нее выбилось несколько седых прядей, и по тому, с каким мастерством и сноровкой она работает, я могу предположить, что она проделывала все это уже сотни раз.

— Итак, теперь, когда наш цилиндр готов, мы переходим к формированию кружки и креплению ручки. – Раздается мужской голос, и я замираю на месте, не решаясь посмотреть наверх.

Погодите-ка.

Поднимаю глаза – и кого же я вижу? Конечно же, Завьера.

Моего соседа Завьера.

Гребаного Завьера, который умудряется появляться в самых неожиданных местах.

Я подозрительно прищуриваюсь, когда он смотрит в мою сторону, совершенно не удивляясь тому, что видит меня. Поверх рубашки надет зеленый фартук, завязанный на талии, а руки покрыты коркой засохшей глины. Перед ним на круге стоит идеальный глиняный цилиндр, и у меня буквально отвисает челюсть, когда владелец – пожилой мужчина лет шестидесяти – подходит к Завьеру и хлопает его по спине.

Ну все.

Я подлетаю к нему и бросаю на него убийственный взгляд. Хватаю его за фартук и тащу от студентов к дальнему углу комнаты. Все это время он ухмыляется так, словно ловит кайф от того, что я тащу его за собой, как собаку на поводке.

— Что ты здесь делаешь? – шиплю я, и в моем тоне слышится обвинение.

Его улыбка становится еще шире, обнажая безупречно белые зубы.

— Работаю.

— С каких это пор?

Завьер, который появляется повсюду, вызывает у меня подозрения.

Он надувает нижнюю губу, делая вид, что задумался. Сняв ворсинку с рубашки, отвечает:

— Сегодня начал.

Я в раздражении вскидываю руки.

— А позавчера ты торчал в том дурацком боулинге!

Он лишь пожимает плечами. Затем протягивает руку, берет мою прядь и начинает накручивать ее на палец. Мне бы следовало ему врезать, но почему-то я этого не делаю.

— Подрабатываю где придется, – наконец отвечает он. – На жизнь хватает.