Жертва - Глеб Лютаев Страница 56

«Что ж, может, цыганка и впрямь способна помочь?»

Невольно он начинал в это верить. Хотя, скорее всего, вера пришла раньше. Ведь если бы он не поверил в это еще вчера, то наверняка не оказался бы здесь сегодня.

Артем почувствовал, как к горлу подступает тошнота, как колени предательски дрожат. Ему не было страшно, ему было стыдно. Он опустился на одно колено, потом на второе. Никогда в жизни не мог представить, что пойдет на такое. Будто тряпичная кукла, безвольно поддающаяся умелому кукловоду. Надо же, его сломила старая коварная цыганка.

— Я слушаю, – властным голосом отчеканила женщина.

— Прости… Прости, что бросил в тебя деньги. Я не прав.

— Ты просишь прощения только за это?

Артем понимал: этого мало. Он знал, что должен искренне раскаяться.

— Нет, прости мне мою надменность. Я считал тебя и тебе подобных ниже себя, просто… Просто недостойными моего внимания, шарлатанами и ворами. Я искренне прошу прощения.

Артем не поднимал взгляда, он уставился в землю и рассматривал грязные пальцы на ее ногах. Женщина была обута в потрепанные коричневые сандалии.

— Ладно, пусть не так искренне, как хотелось бы, но ты поверил в то, о чем говоришь. А теперь встань и оглянись вокруг.

Артем послушно встал и осмотрелся. На него глазели десятки людей: старики, взрослые мужчины и женщины, дети. Все как один уставились на чужака, и их взгляды не выражали ничего, кроме презрения. Невероятно, все они словно по команде повыскакивали из своих домов, чтобы посмеяться над ним, узреть его позор.

— Ну и где теперь твоя надменность, золотой мальчик?

Артем посмотрел на цыганку. Не было сил даже злиться на нее. Если он и испытывал презрение, то только к себе: за слабость, которую показал этим людям.

Он устало спросил:

— Ты поможешь мне?

— Слушай внимательно, что я тебе скажу. Я помогу тебе, но ты никогда никому об этом не расскажешь. Ты больше никогда не вернешься сюда и ни о чем меня не спросишь. Потому что я не дам ответов на вопросы, которые будут мучить тебя. Все, что произойдет, будет только твоим бременем. Твоим и ничьим более. Если ты придешь сюда второй раз, ты не выйдешь. Тебе ясно это?

— Не совсем. Как ты собираешься мне помочь?

— Поймешь позже. Ты должен быть готов к этому. Я даю тебе шанс единожды, если сделаешь все, как скажу, может быть поможешь любимой. Еще раз спрашиваю: ты готов?

Знать бы для начала, к чему именно Артем должен быть готов. Хотя, если перетерпеть подобное унижение он смог, чего еще ему бояться?

— Да, я готов.

Цыганка посмотрела Артему в глаза. В этом взгляде просматривалось что-то очень нехорошее. Не презрение, не жалость, не ненависть. Было нечто гораздо худшее. Настолько жуткое, что он так и не смог дать более или менее вразумительного объяснения.

— Тогда слушай внимательно и запоминай. Не ошибись и ничего не упусти.

Артем стоял возле калитки и слушал. Ни ручки, ни блокнота под рукой, конечно, не оказалось. Хотел записать на диктофон в телефоне, но цыганка запретила. Тогда он наспех набрал текст в заметках. Чем дольше он слушал, чем больше записывал, тем меньше ему нравилась вся эта затея. К концу повествования Артем совершенно точно убедился в одном: он окончательно рехнулся, раз пошел на такое и готов идти дальше.

11

Домой Артем вернулся около восьми вечера. Остановившись у въезда во двор, он еще долго не выходил из салона – сидел, вымотанный, выкуривая один стик за другим. Жуткий груз унижения и чувство грязи в собственной душе почти сошли на нет, но теперь разболелась голова. Наверное, из-за пережитого стресса.