Царь Скорбь - Джо Хилл Страница 57

— Уж если пробовать леканомантию, нужен сосуд, наделенный хоть какой-нибудь силой.

— Ликантромантию? – переспросил Ван. – Я думал, мы тут дракона вызываем, а ты кого-то в вервольфа превратить хочешь?

— Леканомантия – это искусство устанавливать связь с иными мирами посредством воды, обычно налитой в какой-нибудь сакральный сосуд. Каска еврейского ясновидца должна подойти.

С этими словами Колин водрузил каску на стол перед Артуром. Взглянув в воду, Артур не увидел ничего, кроме гагатово-черной тьмы.

— Попробуем снова. Руки на стол, – велел Колин.

На этот раз Артур заговорил первым:

— Не побеседуешь ли ты с нами, Царь Скорбь? Не объяснишь ли, как привести тебя сюда, ближе?

— Пассажир Царь Скорбь! – завопила Элли. – Пассажир Царь Скорбь! Немедленно пройдите на посадку: без вас тут совсем дело швах!

— Давай к нам, Царь Скорбь, у нас тут вкусностей куча! – подхватила Гвен.

Ожидая, когда же лицо в воде дрогнет, заживет собственной жизнью, Артур вглядывался в темное отражение пристально, как только мог. Воздух казался сухим, наэлектризованным – наверное, коснувшись сидевшей по левую руку от него Гвен, Артур угостил бы ее статическим разрядом невиданной, небывалой силы.

Но время шло, а лицо в воде не оживало. Спустя несколько минут Артур разочарованно покачал головой:

— Нет, не выходит.

— Дай я попробую, – вызвалась Элли.

Артур послушно передал ей огромную, колючую, выцветшую от времени раковину-конх («Конх? А куда же девалась русская каска?»), и Элли, прижав раковину к щеке, заговорила в нее, будто в телефонную трубку:

— Царь Скорбь? Алло! Центральная, будьте добры, соедините меня с Царем Скорбью!

— Давай же, змеюка хренова, – подключилась Донна, – давай, выползай из норы. Дверь настежь, так какого тебе еще…

Дверь в коридор с грохотом, словно от мощного пинка, захлопнулась. Донна, взвизгнув, отдернула от стола руки, а Артур едва не упал с табурета.

— Чтоб его… чтоб его… м-мать! – пролепетала Донна. – Кто это сделал?

— Известно кто, – негромко проговорил Колин.

Каким образом он сохраняет спокойствие, оставалось только гадать: сердце Артура разгулялось вовсю, билось в груди как бешеное.

— Милочка, руки на место верни, – велела Гвен Донне. – Такие дела на полпути не бросают.

Донна смерила Гвен изумленным, недовольным взглядом, но вновь опустила пальцы на стол.

— А я думал, двойняшки и реагируют на все вокруг одинаково, – заметил Артур. – Ван, как вышло, что ты следом за Донной не подскочил?

— Не смог, – с окаменевшей гримасой смущения на лице признался Ван. – В штаны навалил.

Дверная ручка сама собой повернулась. При виде этого Артур похолодел, замер, точно завороженный: пожалуй, сильнее он не ужаснулся бы, даже увидев, как кто-то идет на него с топором. Нет, выяснять, кто там, с той стороны, уж точно выше его сил… однако тускло освещенный коридор за медленно, плавно отворившейся дверью оказался пуст.

— Все это уже не смешно, – пробормотала Донна.

— И раньше смешно не было, – поправила ее Гвен.

Дверь снова звучно захлопнулась. Донна, вздрогнув, втянула голову в плечи. Не сводивший глаз с Элли, Колин не повел даже бровью. Элли, тоже никак не отреагировавшая на грохот, с прежним вниманием слушала огромный конх (да, в руках она определенно держала конх; что сталось с каской Вольфа Мессинга, Артур так и не понял), отстраненно глядя куда-то вдаль.