Узы Геркулеса - Жасмин Мас Страница 58

Последним, что я увижу в этой жизни, будут правительственные дроны. Я слабо улыбнулась, не в силах сдержать эмоции, бурлящие в груди.

Никс подползла и лизнула мне щеку. Я попыталась поднять руку и потрогать ее чешуйки в последний раз, но у меня не осталось сил, чтобы пошевелиться. Я повернула голову и прислонилась щекой к ее мордочке.

— Я… люблю… тебя, – прошептала я между вздохами. Я люблю тебя, Пушистик-младший, Чарли, Елена, Дрекс и, возможно…

Свист прервал мое потенциально тревожное озарение.

Раздались выстрелы, хрипы, крики и шлепки.

Я не сразу разобралась, что за пятно бронзовой кожи появилось в поле моего зрения.

Август стоял над Титаном.

Черные и белые пряди свободно развевались у него за спиной. Одной рукой он душил Титана, накинув ему на шею толстую цепь, другой расстреливал грудь чудовища в упор.

Амбидекстры всегда были такими сексуальными?

Залитый черной кровью, с оскаленными зубами, струйками алой крови, стекающими из глаз, Август однозначно выглядел диким.

Может, во всем виновата потеря крови.

Может, боль.

Может, то, как пугающе хорошо у Августа получалось уничтожать зло.

Но внезапно я перестала понимать, с чего вообще считала себя асексуальной все эти годы.

От бедра Августа тянулась металлическая цепь, к концу которой был прикован бескрылый Титан – третий по счету, скованный по рукам и ногам и с именным значком, приколотым к нижней губе, – а центральной ее частью Август душил напавшего на меня Титана.

Я открыта любым предложениям.

Август спрятал пистолет в кобуру, вонзил два кинжала в глаза чудовища, а затем возобновил стрельбу.

Рука схватила мое лицо, и кровавая бойня исчезла из моего поля зрения.

Придерживая меня за подбородок, Харон повернул мою голову в сторону и замер, уставившись на то, что по ощущениям я бы описала, как дыру в своем черепе.

А, точно, мое ухо валяется где-то в траве, пошинкованное на мелкие кусочки.

Его взгляд резко посерьезнел, став непоколебимым и холодным, словно кусочки льда. Харон потянулся к кобуре и вытащил угрожающе острый кинжал.

Погодите…

Он отрезал свое левое ухо.

Кто-то беззвучно закричал от ужаса.

Я.

Харон решительно вытащил из кармана своих штанов маленькую коробку.

Блеснула игла с ниткой.

Август бесшумно прошел по траве, снова появляясь в поле моего зрения.

Он высоко поднял пистолет и выстрелил в последнего Титана. Поко сидел на его плече, прищурившись и подняв свою пушистую лапку. Он направил указательный палец в сторону монстра и часто сгибал большой палец.

Погодите, он стреляет пальцами?

Харон склонился надо мной, заслонив мне обзор, и поднес иглу и нитку к левой стороне моего лица.

У меня не получалось заговорить, как бы ни пыталась, поэтому я постаралась остановить его взглядом.

Харон наклонился ближе, решительно сжав челюсти, и начал пришивать свое ухо к левой стороне моей головы.

— Per angusta ad augusta, carissima, – прошептал он.

Через теснины к вершинам, моя дорогая.

Август снова появился, и Харон отодвинулся немного в сторону, уступая ему место. Они похлопали по моим карманам в поисках именных значков с гравировкой «Геркулес».

Капля упала с неба прямо на золотую гравировку.

Август наклонился.

Нежно поцеловал меня в лоб. Я ничего не чувствовала, но кожу начало покалывать в том месте, где он меня коснулся. Он пах порохом, молнией и грехом.