Кайкейи - Вайшнави Патель Страница 59

— Я сама никогда не ездила с ним, – добавила она, содрогнувшись всем телом. – Для меня это слишком. Каушалья ездила раньше, но ей это показалось…

Сумитра умолкла, но я догадалась, что она хотела сказать. Ниже ее достоинства. Неженственно. Неэлегантно.

Щеки у меня вспыхнули. Я готова была дать Сумитре тычка, как когда-то братьям, или сказать что-нибудь ехидное. Но вместо этого вспомнила, как по вечерам вместе с Мантхарой тренировалась встречать гостей в Кекайе. Пусть Сумитра завуалированно оскорбляет меня, я докажу, что могу принять это с улыбкой.

— Рада быть полезной, – сказала я. – Благодарю за добрые пожелания.

Не прошло и недели, как мы добрались до полей сражений. Горы Индра нависали над нами, возвышаясь над бескрайними равнинами, поросшими желтой травой, и на фоне бледного неба выглядели грозно. Самбарасура и Дашаратх условились сразиться здесь, на равнине, одна армия против другой, и выяснить, кто сильнее. Я не видела большого смысла в таком открытом изложении намерений, но мой народ в западных царствах считали полуварварами за наши методы ведения войны, поэтому я никому не высказывала подобных соображений.

Единственной компанией в этом долгом путешествии для меня стала молодая служанка по имени Аша. У нее было веселое круглое лицо, а волосы заплетены в две толстые, смазанные маслом косы, спускавшиеся по спине. Обычно Аша прислуживала рани Каушалье, но раджа велел ей отправиться в эту поездку для меня.

Я опасалась, как бы Аша не возненавидела меня по примеру Каушальи, но, к моему удивлению, этого не случилось. Каждый вечер она укладывала мне волосы и обтирала лицо, и, как меня это ни раздражало, выглядела я лучше, чем когда-либо: ловкие пальцы Аши умели ублажать мои волосы, чтобы они лежали именно так, как надо. И ярко-зеленая плетеная тесемка между нами каждый день прирастала новыми прядями.

До ночей с Дашаратхом у меня оставались вечера, когда солдаты разбивали лагерь, а Дашаратх был занят обсуждением стратегии со своими советниками. Вспомнив наши с Юдхаджитом прогулки верхом, я пользовалась этой возможностью, чтобы ускользнуть в сумерках и навестить главного конюха.

Ашвасен был немолодым мужчиной, бывшим возницей отца Дашаратха. В его длинных каштановых волосах поблескивала седина, и, хотя двигался он неуклюже и говорил грубовато, Дашаратх считал его незаменимым.

В первый вечер я сказал ему, что просто хочу побыть немного с лошадьми.

— Они напоминают мне о доме, – сказала я и, взяв у одного из слуг щетку, принялся чистить крупного бурого жеребца.

Конюх какое-то время наблюдал за мной, скрестив руки на груди.

— Это грязная работа, – сказал он наконец.

— Она меня не пугает, – пробормотала я, и это была правда. Поглаживая одной рукой теплые лошадиные бока, а другой осторожно водя щеткой, я впервые за долгое время чувствовала, что снова стала самой собой.

— Хм…

— Ты прекрасно о них заботишься, – сказал я. – Мой отец не пожелал бы лучшего обращения.

При этих словах лицо конюха слегка смягчилось. Он отошел, но в Плоскости Связи между нами соткалась симпатичная коричневая ниточка. На следующий день Ашвасен предложил мне прокатиться на маленькой серой кобылке, и я охотно согласилась. Наша связь укрепилась – я даже не заметила этого, но, когда взглянула на третий вечер, между нами вился гибкий, похожий на молодое деревце шнур. Одна из моих первых настоящих связей в Айодхье!