Медвежий брод - Юй Сы Страница 62

— Катя! Будь благоразумнее, успокойся, нельзя же так… – забормотал он.

Позади них стояли женщины, которых Нина не знала по именам, но уже видела.

— Мне – успокоиться?! Ты свою потаскуху приструни! Ты же мужик, а баба у тебя на других вешается! На Гришку моего! – взвыла Катя, барахтаясь в его руках. – На Гришку! Сука!

Нина отшатнулась. Никогда в жизни ее так не ругали, и никогда в жизни она не чувствовала себя такой виноватой. Она инстинктивно схватилась за живот, придумывая какие-то слова.

— Сука! Из-за тебя… из-за тебя! Все из-за тебя!

Катя будто потеряла силы, и из ее глаз брызнули злые слезы, исказившие ее круглое лицо. Крупные капли брызгали во все стороны, и женщины позади выступили вперед.

— Катенька, тебе нельзя так волноваться…

— Катюш, оставь ее, потаскуху…

— Бог ей свидетель, Катюш…

— А мне Бог не свидетель?! Куда смотрит?! – взревела она, откуда-то находя силы и дергаясь в руках Феди.

Тот покраснел от натуги и перевел испуганный взгляд на Нину.

— Я не… – пролепетала она, растеряв свою самоуверенность. Что она могла сказать? – Я ничего не сделала! – громко крикнула она. – Ты за своим мужем следи! За собой следи!

— Ах ты тварь! – глаза Кати налились кровью, и она плюнула в ее сторону. Плевок упал под ноги Нине. – Тварь, приехала… Мое дитятко! Мой сыночек… – Она ослабла и зарыдала, тыкая пальцем в живот Нины.

Нина оторопела, окончательно теряясь в происходящем. Судя по всему, Федя тоже был в растерянности, а вот женщины позади тоже принялись всхлипывать и бормотать под нос проклятья.

— Убийца… убийца, тварь, дрянь… Да чтоб ты сдохла со своим ублюдком… – рыдала Катя.

— Катя! – раздался громогласный рев, и все в доме обернулись к дверям.

В предбанник ворвался запыхавшийся Григорий. Впервые его лицо на памяти Нины потеряло краски и выглядело усталым. Он без лишних слов подошел к жене и подхватил ее на руки. Она забилась, пытаясь вырваться, истошно закричала и вцепилась зубами в его плечо. Мужчина не сопротивлялся, позволяя ей буйствовать. Он погладил ее по голове и посмотрел на Федю, который отступил к Нине, закрывая собой и сжимая кулаки.

— Простите, соседи, – сказал он извиняющимся тоном. – Не уследил.

Катя уже перестала биться и просто плакала на его плече, размазывая слезы и сопли по его рубашке.

— А вы, – он обернулся к женщинам, которые потупили глаза, – зачем отпустили? Кто разрешал?

— Гришка, так ведь… – те переглянулись с какой-то странной виной, непонятной Нине. – Так ведь сам понимаешь, в каком она состоянии…

— Потому и следовало ее остановить! – взревел он, заставив всех вздрогнуть. – Дуры!

Женщины опустили глаза в пол и отступили к дверям.

— Мы не хотели… Гришка, мы пойдем…

Под пристальным взглядом Григория они выскользнули из дома, не оглядываясь. Наконец в маленьком домике снова наступила тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями Кати. Затем она вскрикнула и потеряла сознание, обмякнув на руках мужа.

— Я отнесу ее домой и приду объясниться, – сказал Григорий, поворачиваясь к выходу.

Нина сжала кулаки.

— Не надо. Не приходите больше.

— Это не ваша вина. У Кати ночью был выкидыш, – коротко сказал Григорий, скользнув по ним обоим взглядом. В нем больше не было добродушия, только дикость. Женщина, лежащая будто мертвая на его руках, придавала ему еще более страшный вид. – Она переволновалась и решила, что это все из-за… – Григорий не договорил и поморщился. – Женские глупости. Она успокоится, и все придет в норму.