Энигма - РуНикс Страница 62

И в течение двух месяцев напряжение между ними росло.

Росло, росло и росло.

И уже дошло до той точки, когда Салем захотелось либо вырвать себе волосы, либо расцарапать лицо Казу.

Он отказывался давать ей прямые ответы, а когда она решила, что сама не хочет с ним разговаривать, он был, черт возьми, везде, куда бы она ни повернулась.

Салем пошла в библиотеку – у него была студия в подвале, и Каз случайно проходил мимо того же прохода или стола, за которым она сидела. Салем вышла на прогулку – он просто слонялся неподалеку и «случайно» натыкался на нее. Она направлялась на их общую лекцию – он всегда оказывался там, сидел в своем углу, пытаясь втянуть ее в дебаты, в которых Салем не желала участвовать, бросая взглядом вызовы, от которых становилось все труднее отказываться. Не проходило и дня, чтобы они не виделись, а в таком большом университете, как Мортимер, вряд ли подобное возможно по чистой случайности.

Каз делал это намеренно. Но зачем? Салем не знала и не могла узнать, потому что он отказывался с ней разговаривать, словно она чертов изгой.

Только Каз ответственен за скачок ее нормального в остальное время кровяного давления.

Два месяца. Они кружили вокруг друг друга, Каз удерживал Салем на расстоянии, но и отстраниться не позволял, и это сводило ее с ума.

Что-то должно произойти.

Что-то должно дать трещину.

Что-то должно сломаться.

Покачав головой, Салем прошла в одиночестве по мощеной улице, тускло освещенной фонарями через каждые несколько шагов, туман заволакивал свет и окутывал Салем холодными объятиями.

Она обхватила себя руками, продолжая путь, и попыталась вспомнить, когда ее в последний раз обнимали. На похоронах отца, где мама прижималась к ней несколько минут, прежде чем нашла другое плечо, а Салем получила несколько вежливых, формальных объятий.

Временами она замечала, как Адити обнимает других, и понимала, что ее собственная отстраненность удерживала подругу от того, чтобы обнять и Салем. Она знала: если попросит, Адити и ей подарит теплые объятия, вот только понятия не имела, как попросить.

И в глубине души Салем задавалась вопросом: каково это – ощутить приятное горячее крепкое объятие, способное высвободить эндорфины и на время снять стресс? Может, даже подарить ей несколько часов нормального сна. Или и вовсе сделать ее счастливой. Способна ли вообще Салем испытать настоящее счастье? Вполне вероятно, что в ее организме что-то сломалось, и она не сумеет его прочувствовать, даже если испытает на себе действие гормонов. Салем не могла сказать наверняка, поскольку никогда не проверяла гипотезу на практике.

Возможно, никогда и не проверит. Она не могла представить, что позволит себе подобное сближение.

«Но что, если и не нужно позволять? – прошептал внутренний голос. – Что, если кто-то просто возьмет то, что хочет?»

Салем тотчас вспомнила, как теплое тело прижимало ее к твердой стене. Каз не ждал позволения, чтобы физически приблизиться, он просто шагнул и встал вплотную к ней, как того хотел, а она ни слова не сказала против, будучи уязвимой после приступа паники.

Никогда прежде Салем не чувствовала себя настолько… живой, так остро ощущающей реальность, как в тот момент.

Или с тех пор.

Салем задумалась, возможен ли для нее такой уровень близости, можно ли воссоздать те же чувства, не примешивая в ситуацию паническую атаку?