Кровавые реки, мясные берега - Кристофер Триана Страница 64

Когда Базз закончил, из его лба внезапно хлынул поток крови, поглотивший тонкую струйку. Череп раскололся, горячая волна окатила лицо и грудь, кровь залила все. Масса, когда-то бывшая мозгами, растеклась по плечам, напоминая тушеное мясо.

Лори закричала и закрыла глаза.

— Сестрен?

Ей на спину легла чья-то рука. Лори вздрогнула, мелко затряслась, широко раскрыла глаза.

— Не бойся, Сестрен. Это всего лишь я.

Эбби гладила Лори по спине, описывая маленькие круги, точно так же, как когда-то мать. Так она укладывала дочерей спать. Лори прижала сестру к себе и огляделась. Они были одни в темно-красном лесу.

— Ты… ты его видела?

Эбби шепотом, как ребенок, делящийся страшным секретом, сообщила:

— Они все здесь, Сестрен. Здесь, с нами.

Липкий холодный страх наполнил Лори, словно просочившись сквозь одежду. Отпрянув, она увидела, что держит в руке сестра, и поперхнулась.

Нога Базза была скользкой от запекшейся крови. Эбби потрогала раздробленную кость, торчащую из культи, и погладила рваную плоть. Она улыбалась так, словно у нее сегодня был день рождения.

— На удачу, Сестрен.

За спиной Эбби на востоке была уже кромешная тьма. Ночь поглощала их, и страх Лори заблудиться в этих лесах усиливался. Сколько призраков явится и начнет ее преследовать, когда солнце скроется? Сколько демонов вылезет на поверхность? Не похолодает ли так, что они замерзнут насмерть? Как они найдут дорогу, не спотыкаясь по пути о камни и ветки?

Она не велела Эбби выкинуть ногу и не спросила, как та ее добыла. Лори сомневалась, что сестра сама это знает. Главное – не останавливаться.

— Пошли, – сказала она. – Уже темнеет.

* * *

Окон в хижине не было. В последних красных лучах она светилась почти как хеллоуинская тыква. Лори с тропинки уже еле различала силуэт. Она не могла поверить, что путь почти окончен: оставалась какая-то сотня ярдов[9]. Стоял насыщенный аромат жареного мяса, из трубы валил густой черный дым. Он чем-то напоминал буйные воды реки. Рядом был обрыв, вода внизу билась о камни. Звук был такой, словно Лори сама плыла в этом потоке.

— Вот тут он и живет, да, Сестрен? – прошептала Эбби.

Лори кивнула, потеряв дар речи от страха и изумления. Ей открывалось что-то совсем новое, она словно расшифровывала древнее видение. Возможно, в этом и заключался сакральный смысл ключа, который она вытащила из груди той девушки. Ужасные изыскания казались теперь такими далекими. Они слились с грязью дурных воспоминаний, оставив на душе еще одно пятно дерьма. Искалеченная жизнь, полная страданий, привела Лори сюда, к обрыву. Каждый выбор и шаг приближали ее к этой пропасти, к этой острой грани безумия. И у нее был ключ. После десятков лет беспомощности и боли Лори наконец-то взяла себя в руки. Она изнуряла себя, неустанно ища то, что хотела, в чем нуждалась. Она заслужила это – заслужила его. Эта покосившаяся хижина была последней остановкой в путешествии по ее собственной душе. И, выйдя оттуда, она уже не будет той Лори, которую знает и ненавидит. Этот дверной проем был потрескавшейся деревянной утробой. Лори возродится из гнили и пепла, в которые превратила свою жизнь, и наконец-то будет счастлива.

Будет радость. Будет свет. Будет любовь.

Эдмунд.

На сердце у нее потеплело. Люди считали Эдмунда чудовищем. Если бы кто-то узнал тайны Лори, они бы увидели чудовище и в ней. Правда – это всегда больно. Истина – это боль, острая, глубокая и беспощадная. Только любовь может облегчить страдания, потому что любовь – это возможность поделиться своей правдой друг с другом. Там, глубоко в мягком розовом чреве нежности, наступает катарсис. Лори никогда никому не рассказывала то, что рассказала Эдмунду. Именно так она поняла, что он единственный разделяет ее самые тайные пороки.