Шёпот берёз - Елизавета Дворецкая,Ирина Невская,Александр Егоров,Мария Роше,Оксана Заугольная,Дарина Стрельченко,Наталья Русинова,Диана Чайковская,Рина Солнцева,Натали Исупова,Саша Нефертити,Ольга Рейнардин,Анна Танатос,Лариса Тихонова,Родион Вишняков Страница 64

Вот тут-то хоть страх и остался, а скованность у Зарянки вмиг прошла. Поняла она, что следующей на стирку женихова одежда отправится и тогда уже ничего не изменить будет. Стала подходить потихоньку, пока старуха рваньём занята. А та только ткань потрошила, топтала да причитала всё громче, в голос ревела:

— Ой, горе-горюшко! Смертушка!

Подкралась девушка по шажочку, лишь бы веточка под ногой не хрустнула, шишка сухая не попалась. Дотянулась до корзины, сколько смогла сверху сгребла, к себе прижала, в передник загнула и отступила уже обратно к краю овражка.

Тут старуха примолкла, дёрнулась и резко на неё обернулась. Глаза её жёлтые, птичьи сузились. Гаркнула она как ворона, когтистыми лапами потянулась, лапы-то вдруг расти стали, удлиняться. А когти огромные, чёрные, заточенные!

Взвилась Зарянка, тут же по стене овражка взлетела, сама не знала, за что держалась. Даром что рубашки, в передник завёрнутые, мешались. Понеслась снова: через лес, через перелесок, через мост, а там уже и места узнала. К селу, к людям, к дому быстрее. Влетела в избу, дверь захлопнула, прижалась к ней спиной.

Мать её, Рада, на стол накрывала – подскочила, чуть горшок не выронила.

— Чего ты, дочка? Бледная вся, случилось чего?

Дышала Зарянка, никак не надышаться ей было.

— В лесу напугалась. Зверь там какой-то. Страшный.

— Медведь, что ли?

— Вроде да, а вроде и нет. Не поняла я. Страшный. Ничего, отдышусь сейчас.

— А в переднике что? И стирку куда дела?

Ох, про корзинку-то свою совсем забыла. И про друзей-подружек, с которыми к Дальнему ручью ходила.

— Корзинку скоро Ратмир принесёт.

И выскочила скорее, чтобы мать нового не спросила.

Посмотрела сама, что там в переднике. Так три рубахи, что сверху были, и цапнула: Ратмирову, Горькину и Малёхину. Куда ж их теперь? В печи спалить? А вдруг ещё хуже будет, вдруг точно тогда помрут все трое? Отдать мужикам обратно? А как? Не поймут, где взяла. Да и те же самые ли это рубахи? Может, призрачные, может, старуха сама их волшбует, такие же? Непонятно, обдумать надо.

Завернула все три вещи в кусок холстины, чтобы сразу не запачкались, увязала в плотный узел и пошла в дальний угол огорода, за яблоню. У забора, у кустов малины и схоронила всё пока. А там уже посмотрит!

Вернулись скоро все молодые с постирушек напуганные, а Ратмир всех бледнее – решил, что она в лесу потерялась.

Успокоила их Зарянка как могла, тоже про зверя рассказала. А про чудище-старуху не обмолвилась. Подивились все, пожурили, что убежала, что корзину с хорошим бельём потеряла. Да и успокоились. Берегли дочку родители.

Стала Зарянка жить как прежде, а всё не то. Как будто радость у неё украли. Ходила маялась. А объяснить боялась. Все решили, что сильно в лесу перепугалась, не трогали. А ей стыдно, что рассказать не может, начала всех чураться немного. Вставала с утра – и за дела домашние, вдвое больше обычного делала: и готовила, и огородничала, и на поле бегала помогать. А уж мыла-чистила столько, что дом заблестел. Родители бы радовались, да задумчивая слишком стала старшая дочка, как будто обмершая.

Думала Зарянка, что стирать теперь страшно будет, а нет, оказалось, что наоборот: так и хотелось всю одежду чистой сделать, чтобы о том, что в страшной корзине у старухи было, забыть. Чтобы всё без пятен. Только раньше всё с девушками вместе с бельём бегала, а теперь одна на речушку ходить приноровилась. Как скотину с утра накормит, так и шмыг – к мосткам. А там уже трёт, вальком колотит от души. Всё перестирала в доме не по одному разу. Как видела грязь какую, так сразу готова была на реку бежать. Рада уже останавливать дочь принялась: