Дикая охота короля Стаха - Владимир Короткевич Страница 69

Когда спохватились, то оказалось, что дом они успели продать и исчезнуть непонятно куда. Начали наводить справки и узнали, что и вообще эти Берманы совсем не Берманы, а кто – неизвестно.

— Н-да… – сказал я. – Не много мы узнали. Интересно тут лишь то, что Берман – преступник. Но он одурачил такого же хищника: не мне его порицать за это. Он еще получит по заслугам, но это потом. Значительно более интересно тут другое. Во-первых, куда подевались его мать и брат? Во-вторых, кто он сам, какое у него настоящее лицо? То, что он появился тут, понятно. Ему надо было укрыться. А вот кто он, кто его родственники – это надо выяснить. И я этим обязательно поинтересуюсь. А у меня, Светилович, почти никаких новостей нет, разве что узнал, да и то из уст сумасшедшей, что выманил Романа в ту роковую ночь из дома Гарабурда. А я даже не запомнил его морды, когда он был на вечере у Яновских.

— Ничего, еще разузнаем.

Мы подошли к леску и углубились в него. Это был один из лесков в окрестностях, в котором росли преимущественно лиственные породы. И там, на небольшой поляне, мы увидели Рыгора, который держал на коленях длинное ружье, а спиною прислонился к толстенному вывороченному стволу. Заприметив нас, он встал, по-медвежьи покосился и удобнее взялся за ружье.

— Остерегайтесь выходить на болота, остерегайтесь парка и особенно его южной и восточной окраин, – пробормотал он вместо приветствия.

— Почему? – спросил я, познакомив его со Светиловичем.

— А вот почему, – буркнул он. – Это не призраки. Они слишком хорошо знают тайные тропы через Волотову Прорву. Вы удивлялись, что они мчатся без дороги, а они просто знают все убежища окрестностей и все тропы к ним, они пользуются очень древними подковами, которые прибиты новенькими шипами. Что правда, то правда, их кони ходят, как медведь, сначала левыми, а потом правыми ногами, и шаг у них размашистый, пошире, нежели у какого-либо другого коня в окрестностях. И они для призраков слишком слабы. Призрак проходит повсюду, а эти только через поваленную ограду возле Прорвы… Что я узнал еще: их было в прошлый раз не более десяти человек, потому что только половина коней движется так, как идет конь, когда у него на спине обыкновенная человеческая нога. На остальных, наверно, что-то полегче. Мчащийся впереди имеет горячий нрав: рвет коню рот удилами. Один из них весьма высок, потому что зацепил шпорою за кору молодого клена очень низко от земли (ноги у него висели низко). И еще. Один из них нюхает табак: я нашел пыль зеленого табака возле места, где они останавливались перед последним набегом и натоптали много следов. Место это – большой дуб невдалеке от поваленной ограды.

— Где может быть место их сборов? – спросил я.

— Это я знаю сейчас хорошо, – спокойно ответил Рыгор. – Это где-то в Яновской пуще. Я прошел по следам. Вот посмотрите. – Он начал чертить лозинкою на земле. – Вот пуща. Тогда, когда был убит Роман, следы исчезли вот тут, почти возле болота, окружающего пущу. Когда они гнались за тобою, после ужина у Дуботолка, следы исчезли севернее первого места, а после той истории у Яновского дворца, когда они вознамерились кричать, – еще немного севернее. Видишь, дороги почти сходятся.

— Правда, – подхватил я. – И если их продлить, они сойдутся в одной точке, где-то на болоте.