Узы Геркулеса - Жасмин Мас Страница 70

Я едва удержалась, чтобы не прильнуть к нему снова.

Август наклонился, его взгляд затуманился. Он сжал пальцы пистолетиком и опустил руку между моих бедер.

Большим пальцем он круговыми движениями гладил мой клитор, а два других пальца скользнули внутрь и принялись двигаться, растягивая меня изнутри.

Харон наклонился и поцеловал меня в губы.

— Тебе нравится? – прошептал он мне на ухо, в то время как Август все быстрее двигал пальцами внутри меня.

Я кивнула, перед глазами заплясали звездочки, стоило Августу слегка согнуть пальцы и коснуться чувствительного места глубоко внутри меня.

— Кончи для нас, – приказал Харон, целуя меня. – Сейчас же.

Август нажал на мой клитор, и я выгнула спину. По моему телу пробежали волны дрожи, и я кончила от его пальцев.

Август смотрел мне в глаза, продолжая двигаться во мне, пуская по моему телу волны экстаза.

Медленно вытащив из меня блестящие от влаги пальцы, Август поднял их в воздух, и Харон наклонился и облизал их.

Я задрожала, когда они оба уставились на меня голодными, жадными глазами.

Меня окатило последними волнами наслаждения – оргазм миновал пик и постепенно угасал.

С ленивой ухмылкой Харон поднялся и слез с кровати, не обращая внимания на свою наготу. Шрамы тянулись по рельефным мышцам; татуировка, изображающая кости руки, резко выделялась на фоне бледной кожи.

Мой взгляд опустился ниже.

Я охнула.

Оно в меня ни за что не поместится.

Розовый кончик его сочащегося соками члена качался на фоне пояса Аполлона.

Харон двинул головой и поморщился от боли.

Он попытался это скрыть, но было уже слишком поздно, и жар возбуждения сменился холодным страхом.

Тусклое пламя свечей осветило белую повязку, покрывавшую его голову.

Перед глазами заплясали черные точки, я не могла вдохнуть от нового мощного давления в груди, пригвоздившего меня к постели.

В памяти всплыл образ: Харон стоит на коленях под проливным дождем, в глазах мелькает решительная ярость. Он поднимает кинжал к своей щеке, смотрит мне в глаза и… резко взмахивает клинком.

— Ты… – Я дрожащим пальцем указала на бок его головы.

Харон небрежно ухмыльнулся:

— Да, я отдал тебе свое ухо. Ничего страшного.

Я открывала и закрывала рот, щелкая суставом.

— Мое л-левое ухо, – в ужасе выдохнула я.

Перед глазами потемнело.

Он пришил свое ухо к той стороне моей головы, которую нельзя было вылечить. К глухой стороне.

— Что ты наделал?

Я закрыла лицо руками и разрыдалась.

— Да все нормально, правда. – В голосе Харона слышалось замешательство. – Тебе нужно было ухо, а у меня оно было. Это старая спартанская традиция, и я рад… – Он прочистил горло. – Я рад, что смог отдать тебе кусочек себя. Это извинение за то, что мы обманом заманили тебя в брак, – acta non verba.

Я зарыдала еще сильнее.

Не словом, а делом.

— Дыши глубже. Все в порядке, – прошипела Никс откуда-то со стороны Пушистика-младшего. Она скользнула на кровать и чешуйчатым кольцом обвилась вокруг моей талии. – Не вини себя: ты не виновата, что он идиот.

Мое сердце разрывалось от сожаления, потому что я должна была его остановить. Я должна была что-то сказать.

Харон ни за что бы не сделал подобного, если бы знал, что я глухая. Никто в здравом уме не стал бы этого делать.

— Пожалуйста… не плачь. – С выражением паники на лице Харон залез на кровать и сел на колени рядом со мной.