Шепот в тишине. Мистические истории - Ирина Родионова,Дарья Бобылева,Татьяна Мастрюкова,Саша Степанова,Марика Макей,Надя Сова Страница 76

— Красиво.

— И глупо. Повзрослел, зачерствел, но от мечты не отказался. Выучился на летчика. Бабушка говорила, что он до последнего верил в наивную эту мечту и, выпив, жаловался, что ничего с такой высоты разглядеть не может. Потом вышел на пенсию и совсем перестал о родителях вспоминать.

Семен молчал, не шевелился даже. Уточнил только:

— И что, больше никаких воспоминаний?..

— Вообще. Не знаю, куда идти, в какие архивы, в какие фонды…

— Он, значит, хотел найти родителей с высоты. А ты решилась забраться еще выше?

Настя приподняла бровь. Солнце ползло по небу и уже проглядывало из-за сияющих золотом маковок монастыря, на лицо Семену упали первые тени. Он смотрел испытующе, с полуулыбкой.

— Я про небеса. Небесную канцелярию.

— Видимо, – хмыкнула Настя, у которой слипались веки. – Дед и внучка – одна… дурость, короче.

Семен покивал, поднялся. Чуть склонил голову набок.

— Я пойду, наверное, люблю гулять по утренним улицам. А ты, раз прибежала сюда с такими бешеными глазами почти что ночью, расскажи, что хотела. Она, – он кивнул на могилу Агнии Львовны, – выслушает.

И ушел.

Настя осталась с памятником вдвоем.

Она просила. Не выдержав прошлых ночей и стылого страха, который с уходом Семена будто бы обрел плоть и встал у Насти за спиной, все же разрыдалась. Упала на колени, больно стукнулась о ледяную влажную землю. Грозилась, что так этого не оставит (и что сделает, интересно?..). Умоляла пощадить ее и старенького деда. Говорила, что никакая помощь им больше не нужна – она все поняла, осознала, будет искать сама.

Недвижимый памятник-глыба смотрел на нее будто с насмешкой.

Возвращаясь к веревке, переброшенной через стену, Настя заглянула в кляксу дождевой воды над ногами: растрепанная, с вытаращенными глазами, из-под свитшота торчит край ночной рубашки. Белая, словно сама чья-то неупокоенная душа, – встретишь такую ночью и…

Семен поджидал ее у метро. Курил, привалившись к бетонной серости перехода, будто инородный здесь, среди ручейками затекающих под землю людей. Живых, настоящих.

— Слушай, – начал он без прелюдий, дождался, пока Настя поднимет на него воспаленные глаза, – когда с Игорьком случилось горе, мы с женой нашли гипнолога. Хороший специалист. Один из друзей сына согласился с ней поработать, рассказал в трансе, что видел вокруг себя, про поезда, зимний лес. Если хочешь, то могу номерок тебе…

— Спасибо. – Настя нервно хихикнула на всю площадь. – Но я еще не до такой степени чокнулась.

— Зря ты так, это же не бабка-гадалка. Психотерапевт из наркологии, лечебный гипноз, ее этому в университете учили. Амнезии, стрессы, депрессии послеродовые… Запиши, – настоял Семен с мольбой в голосе. – Вдруг понадобится.

Посмеиваясь над ним и над собой, Настя все же занесла номер в телефонную книгу. Вернулась в квартиру: соседка уже готовила завтрак и пританцовывала у плиты, бодрая, улыбчивая. Все с ней было хорошо, будто и не случилось ничего ночью.

Настя упала на подушку и мгновенно уснула.

Разбудил ее дед – он молотил чем-то деревянным в стену и орал сплошной нотой «а-а-а». Настя соскребла себя с дивана, наспех умылась и пошла к нему. Помогать.

Мысли о следующей ночи не давали ей покоя. Настя раздумывала, поделиться ли с дедом страхами, всем увиденным после полуночи, но так и не решилась. Близких подруг у нее не осталось, заночевать на работе тоже было нельзя – она ведь теперь снова безработная. Весь вечер сидела в телефоне, собирала шарики в ряд, листала вакансии. Ждала, когда екнет в груди, накатит горячим, жгучим, когда сразу поймешь – оно.