Шепот в тишине. Мистические истории - Ирина Родионова,Дарья Бобылева,Татьяна Мастрюкова,Саша Степанова,Марика Макей,Надя Сова Страница 85

— Выговорилась? Поспать дай старому человеку.

— Деда, дом! Ты здесь родился, и мы сейчас ищем имена родителей…

— Возможно, Зинаида и Михаил, – пробормотала Люба, не отрываясь от телефона. – Третий этаж, квартира семьдесят два. У них сын как раз по возрасту подходит. Тут чернила выцвели, сейчас еще полистаю…

— Зина и Михаил! – уже кричала в телефон Настя. – Твоих родителей звали Зина и Михаил!

— Господи, ну что за дуру ты мне послал…

Гудки. Настя поднесла телефон к глазам, задыхаясь, – нашлись, нашлись! Столько лет она бродила по форумам и сайтам, читала памятки, как найти далеких родственников, тормошила деда, даже на кладбище вон пошла, и все получилось. Случилось само собой, Насте только и оставалось, что идти следом за подсказками. Но голова у нее, конечно, была безмозглая – разбудила деда, теперь он будет одиноко бродить по квартире, глотать таблетки от давления и думать, какими же они были на самом деле, Зинаида и Михаил. У родителей его, о встрече с которыми он мечтал всю долгую жизнь, ради которых выучился на пилота, лишь сейчас нашлись имена.

— Виктор пишет, что мы молодцы и следом чтобы мы шли в жопу, ему с утра на смену. Утром поднимем архивы, найдем метрики, все разроем. Может, где-то и фото сохранились. Проверим, в общем.

— Спасибо, – хрипло сказала Настя и перевела взгляд на спящее озеро.

Метрах в двадцати от них над водной гладью высоко висел человек. Черный, матовый, пустотелый – его контур с трудом угадывался в тусклом ночном свете. Настины ноги приросли к земле, из головы выбило все счастливые мысли о родственниках.

Человек висел. Не двигался, не касался воды ногами. Парил в воздухе, словно повешенный.

— Люб, – хрипло позвала Настя, – ты тоже это видишь?..

Люба подняла лицо и прищурилась. Телефон выпал у нее из рук. Вскочив, она выматерилась:

— Это еще…

— Тише, – попросила Настя, и сама боясь шевельнуться.

Тьма сгустилась и будто надвинулась на них со всех сторон. В воздухе задрожала кислинка, запах прелой листвы, стоячего озера. Настя дышала глубоко, всматривалась в фигуру. Она совсем не походила на ту, что крутилась на соседних качелях: длинная и будто рваная, с дырами в груди, прорехами вместо локтей, колен, с пустым овалом вместо лица…

Она была далеко. Она выжидала.

— Бежим, – шепнула Настя и, ухватив Любу за руку, рванула прочь из парка.

Люба едва успела подхватить телефон, слишком ценный, чтобы забыть его даже в ужасе, в неизвестности, в…

Они бежали. Вырвались за кованые бледно-белые, будто чуть подсвеченные, прутья ограды – Насте показалось, что оградка снова кладбищенская и за ней снова жмутся друг к другу камни и мертвецы, – и побежали по пустой улице. Фонари погасли, окна в домах чернели провалами, ни звука проезжающих машин, ничего. Город вымер. Город вытек, словно бы сквозь хрупкую скорлупу из разбитого яйца.

Настя боялась обернуться, посмотреть – висит ли тень над водой или плывет за ними, медленно, неотвратимо?.. В правом боку появилась горячая боль, слюна отдавала железом, казалось, что рот наполнился кровью. Бежать, бежать. Бежать!

Очередной поворот – до широкой многополосной дороги недалеко, там редкие желто-юркие такси, там свет, люди, там…

Тень стояла за поворотом – так близко, что Настя влетела в нее, нефтяно-черную, жгучую, лицом. Обожгло разом, и Настя заметалась в ужасе, за плечом ее крикнула Люба. Тень стояла ровно, и только вместо лица ее светлел очередной провал, словно бы распахнутый в крике рот. Докричаться, сказать.