Хенкан. Последний эксперимент - Мария Дубинина,Сора Наумова Страница 94

Сората прислушался к себе: вроде все в норме, если не считать трясущихся ног и стекающего по лицу и спине пота. Куртка осталась на Хидеко, и тонкая водолазка насквозь промокла.

— Прости, Генри. Кажется, это все из-за меня, – сказал он.

— Ерунда. Мне стоило подумать, что ты можешь им приглянуться.

Генри зашуршал в темноте, и лампочка на его рации вспыхнула белым светом. Тогда и Сората вспомнил про свой фонарик, но он, наверное, остался в той комнате, где они вошли на теневую сторону. Где же это было? Как далеко они забрались в своем путешествии?

Он тоже зажег фонарик рации, и стало видно, что они в коридоре с белыми оштукатуренными стенами без обоев. Не похоже на жилой этаж. Генри прошел немного вперед и обнаружил узкую лестницу, ведущую наверх, и у них не оставалось иного выбора, как воспользоваться ей.

— Мне все это не нравится, – поделился Генри. – Если честно, теневая сторона здесь не такая, как я привык. Я не знаю, чего от нее ждать. Не пойму, почему она так искривляет пространство.

— Ты имеешь в виду то, что мы оказались непонятно где? – уточнил Сората. Задумчивость и растерянность Генри пугали. Неприятно ничего не понимать и видеть, что человек, на которого он полагался, сам сбит с толку. От этого неизвестность казалась еще страшнее.

— Не совсем так, – послышался голос Генри, искаженный эхом и расстоянием. – Кажется, я знаю, где мы.

Сората в три прыжка нагнал его, и свет фонарика отразился от множества стекол. Лестница вывела их в полукруглое помещение с высокими узкими окнами. Генри стоял возле одного из них и смотрел наружу.

— Погаси свет, – попросил он. Сората послушался и подошел к нему. – Гляди.

В темноте стал заметен пейзаж за окном, и у Сораты захватило дух. Он видел остров с высоты, видел черную кляксу изуродованного временем парка, проплешины высохших бассейнов, потемневшие крыши беседок, а дальше, за невидимой сейчас оградой, силуэты города. И над всем этим раскинулось темное небо с колючими мартовскими звездами.

— Почти как с маяка, да? – усмехнулся Генри. Сората неловко поежился.

— На маяке мне нравилось больше.

Снаружи все казалось таким безмятежным, спокойным. Из-за стекла не доносилось ни звука, как будто внешний мир был лишь картиной в пластиковой раме окна.

Сората вздрогнул от подозрительного шороха и предупреждающе поднял руку, призывая Генри к молчанию. Шорох не повторился, но Сората продолжал ждать и, в конце концов, услышал жалобное шмыганье.

Генри нащупал походный нож, но Сората покачал головой. Он еще не вполне осознал свои предчувствия, но в животе уже тревожно тянуло, как перед встречей с важными партнерами. В некотором роде сравнение было даже в тему.

Сората прошелся вдоль белой стены, наклонился, поднял с пола грязного плюшевого медвежонка и повернулся к сжавшемуся в темном углу маленькому человечку.

— Привет, – вот и все, что пришло на ум. Сората присел на корточки и протянул руку. – Ты ведь Йоичи?

Мальчик поднял голову от коленей и настороженно посмотрел на Сорату из-под густой челки. Ну конечно, ведь они впервые в жизни видятся, лучше бы его нашла Хидеко. Присутствие матери все бы упростило.

Но Хидеко тут не было, и Сората в полной мере ощутил давление ответственности.

— Йоичи, я отведу тебя к маме, – сказал он мягко, хотя от волнения замирало дыхание.