Кровь Геркулеса - Жасмин Мас Страница 95

Он изогнул бровь.

«Ты меня… э-э-э… слышишь?» – неуверенно подумала я.

Он продолжал смотреть.

Мне резко поплохело; это определенно было «да».

Сосредоточенно прищурившись, я громко подумала: «ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ЗАХВАТЫВАЙ МОЙ РАЗУМ».

Реальность вокруг истекала кровью.

Я продолжала мысленно кричать: «МОРГНИ ОДИН РАЗ, ЕСЛИ ТЫ ПОНИ…».

Он отвел взгляд, и я с облегчением вздохнула.

Слава Богу, он не моргнул. Я в безопасности.

Затем меня охватил стыд. Я официально сбрендила. То, что мы смотрели друг на друга, не означало, что Август может читать мои мысли.

Никс что-то пробормотала во сне и крепко обхватила мою шею.

Во всем виновато удушье.

— Прошу, – профессор Август (я была на девяносто процентов уверена, что он не умеет читать мысли, хотя у меня еще остались подозрения) прошел в левый угол комнаты.

Он отошел в слепую зону, и я возрадовалась, что больше его не вижу.

Терос шагнул вперед.

— Сейчас я подробно расскажу вам о своей медитации, – сказал он, выпятив грудь. – Обычно я представляю золотой светящийся шар у себя в груди.

Он прижал руку к солнечному сплетению и закрыл глаза.

Звучит фальшиво.

— Я представляю, как свет увеличивается в размерах и расширяется, пока не охватит меня целиком.

Он помолчал.

— Затем… в мозгу начинает пощипывать.

Он широко раскинул руки, ладонями вверх.

Я поняла, что взрослые мужчины никогда не должны произносить слово «пощипывать» вслух.

Звучало странно.

— Это чувство невозможно игнорировать, – продолжил Терос. – Оно похоже на невероятное облегчение… Как будто ты наконец почесал место, зудевшее несколько часов подряд. Я представляю, как свечение застывает, а покалывание усиливается, пока сила не начинает пульсировать в мозгу.

Я никогда не испытывала ничего даже близко похожего на то, что он описывал.

У меня точно нет дара. Произошла большая ошибка.

Воздух вокруг Тероса вздрогнул и словно сгустился.

Он открыл глаза и нахально ухмыльнулся.

Август шагнул вперед и сказал:

— Терос активировал свою способность.

Без предупреждения Август обрушил кулак на Тероса, но рука ударилась обо что-то твердое, так и не достигнув лица Олимпийца. Раздался глухой вибрирующий звук.

Терос широко раскинул руки, не обращая внимания на кулак, зависший в тридцати сантиметрах от его лица. Стервятник взмахнул крыльями.

— Ни человек, ни предмет не может прикоснуться ко мне, пока моя способность активна. – Он ухмыльнулся, словно был непобедим.

Август опустил руку и улыбнулся в ответ.

— Как долго ты можешь держать щит? – спросил он.

— Мой самый долгий срок – два часа, но кто знает. – Терос подмигнул (Мне? Помогите) и потянулся. – Я тренируюсь каждый день.

Улыбка Августа погасла. Он уставился на Тероса так, словно тот был грязью под его ногами. С чего вдруг такая перемена?

Я бы похлопала Теросу, но у меня не хватало сил поднять руки и сложить их вместе. Да и потом… люди не заслуживали похвалы.

Никто в классе не отреагировал.

Все со мной согласились.

Если бы Терос пришел к нам в начале недели, до того, как нас начал одолевать голод, жажда, истощение и общий дискомфорт, возможно, мы бы впечатлились.

Несколько дебютантов часто моргали и раскачивались взад-вперед, словно боролись со сном (я была одной из них).

Терос разочарованно сел в нормальную позу.

— Пожалуйста, расскажи классу, какие ограничения есть у твоей способности, – приказал Август. На его лице застыла грозная мина. От дружелюбия не осталось и следа.