Осколок рая - Крейг Дэвидсон Страница 99

И сейчас она сидела в тюрьме. Общество не одобряет людей, которые не могут сдерживать свой гнев (даже если при этом они защищают тех, кого любят). Правда, его мама попала в тюрьму по другой причине: она нарушила закон, пытаясь заработать деньги. И хотя потом плакала и говорила Нейту, что сделала это только ради него, он не мог до конца простить ее, потому что из-за ее преступлений ему пришлось переехать с отцом в Маленький Рай.

…Нейт перевернулся в постели, и пружины кровати заскрипели. В хижине было темно; рядом храпел отец. Раньше они жили в доме. Маленьком, с тремя спальнями и крохотной лужайкой, но все же доме. А эта хижина, их нынешнее жилище, годилась разве что для охотников, ночующих зимой в лесу, чтобы утром опять отправиться ловить норок. Водопровода тут не было, так что приходилось пользоваться уличным туалетом. Если ночью нужно было помочиться, Нейт бежал через площадь к «сортиру», как это место называли, и садился на корточки над лужей темных вонючих отходов. Пока он пытался опорожнить мочевой пузырь, что-то скреблось и царапалось о стену пристройки. Он знал, что это всего лишь ветки дерева, но в три часа ночи ему представлялась ведьма, вся высохшая и сморщенная, с зубами, похожими на разбитые раковины улиток, скребущая ногтями по доскам рядом с его головой. Его мочеиспускательный канал сжимался от страха. Иногда мальчик лежал в постели и терпел – мочевой пузырь разрывался, а он проклинал себя за то, что выпил второй стакан воды за ужином. Нейт считал, что лучше пусть мочевой пузырь лопнет, лучше уж залить мочой матрас, чем торчать в той пристройке рядом с ведьмиными ногтями, водящими по стене…

Мальчик встал с кровати. В хижине было холодно, и его голые ноги покрылись мурашками.

Фосфоресцирующие стрелки будильника показывали 2:55 ночи. Нейт уставился в окно. Там ничего не было…

…но он чувствовал чье-то присутствие в темноте. Прямо за окном. Кто-то чего-то ждал.

Маленький Рай был не так уж плох, когда они только перебрались сюда, но Нейт никогда не чувствовал себя здесь как дома. Его мама не придавала большого значения религии – люди могут есть что угодно, но лучше им не появляться у меня на пороге, предлагая свое яблоко, –поэтому Нейт с самого начала оказался в невыгодном положении. Он ни строчки не знал из Библии…

На каждую проповедь приходилось надевать толстые шерстяные штаны, и теперь его ноги безумно чесались всякий раз, когда преподобный открывал рот. Кажется, это называется рефлексом Павлова. Нейт узнал о нем еще в своей старой школе, где преподавали биологию и рассказывали об устройстве человеческого мозга. В Маленьком Раю о таких вещах не говорили. «Наука мешает нашему общению с Господом», – объясняли Нейту.

Он скучал по своей школе. И еще по многим вещам: по телевизору, по комиксам, по аромату ванильных духов из дешевого магазина, которыми пользовались одноклассницы, и даже по запаху автомобильных выхлопов и сигарет в кинотеатрах, хотя никогда бы не подумал, что будет скучать по першению в горле от дыма «Мальборо». Ему не хватало поездок на машине, просмотра фильмов в кинотеатрах… Впрочем, все это смешалось в его голове с дурными запахами, связанными с этими радостями, и он не мог сформировать более сложные умозаключения. Он был еще ребенком и не все мог передать словами.