Дочки-матери - Алина Дягилева Страница 99

Мальчики не говорили об этом, но перед тем как уснуть, каждый из них про себя думал, какое это прекрасное, давно забытое чувство – просто ложиться спать и знать, что ничего плохого с тобой этой ночью не случится. Большинство людей испытывают это чувство каждый вечер, ложась спать, и воспринимают его как должное, но не они. Для них очень долгое время это было непозволительной роскошью, и вот, наконец, они могут спокойно уснуть.

Дом был погружен в тишину. Тихо шевелились белые занавески на приоткрытом окне, с улицы в комнату дул едва заметный, прохладный ночной ветер. Луна освещала двор и часть комнаты, свет лежал на щеке спящего Алекса и золотил его ресницы. Лицо Виктора оставалось в темноте – диванчик стоял у дальней стены. Марк лежал на полу – ровно на пути лунного света, весь освещенный, как на сцене под софитами, но это не мешало ему спать. Он лежал раскинув руки и повернув голову к окну так, что луна смотрела ему прямо в лицо. Весь поселок спал в полной тишине. Не лаяли собаки, не ездили автомобили, только чуть слышно шумели деревья.

И тут ночную тишину разбил резкий стук. Кто-то громко стучал в дверь.

Марк вздрогнул и открыл глаза. Сел, огляделся и прислушался. Действительно был стук или ему приснилось? Друзья спали как ни в чем не бывало, Виктор даже тихонько похрапывал. В доме было тихо, и Марк уже было решил, что стук ему и правда приснился, но тут он повторился. Кто-то стучал кулаком в их входную дверь. Марк не помнил, чтобы когда-нибудь раньше в их дверь кто-то стучался среди ночи. К ним и днем-то не особо захаживали гости, по крайней мере после того как умерла мама.

Он продолжал сидеть и не знал, что делать. Тут он услышал, как открылась дверь комнаты отца, а потом раздались его шаркающие шаги – ноги в наскоро надетых тапочках, которые сваливались на ходу, пронесли отца мимо комнаты Марка. Через полминуты Марк услышал звук открываемого замка на первом этаже и приглушенные голоса. Отец с кем-то разговаривал. Марк напряг слух, но мог лишь разобрать, что пришедших было двое, а голоса их взволнованны. Голос отца звучал как-то виновато, но слова тоже нельзя было понять. Марк встал, на цыпочках подошел к двери и приложил ухо. Трое человек, кажется одной из них была женщина, продолжали приглушенно беседовать о чем-то в гостиной на первом этаже, а потом вдруг раздались шаги по лестнице, и голоса стали приближаться. Марк по-прежнему не узнавал их, но теперь он мог различить слова.

— Вот они, здесь, в комнате Марка. Спят все трое уже давно. Ведь спросил же их специально – сказали, что им разрешили! Надо было позвонить, конечно. Ну, может, не будем будить сейчас, пусть поспят до утра, а там уже отругаем? – Голос отца звучал виновато и примирительно.

Шаги остановились прямо перед дверью. Марк пулей метнулся обратно под одеяло и закрыл глаза, притворившись, что спит. Прежде чем дверь открылась, он услышал, как женский голос ответил:

— Ну уж нет, я Алекса забираю. Никуда такое не годится – уйти с ночевкой без предупреждения, я такого не потерплю!

— Да-да, – вторил ей мужской голос, в котором Марк узнал голос папы Виктора. – Я тоже сына домой забираю. Нечего по гостям без спросу ходить по ночам. Где это видано?

После этих слов дверь открылась. Марк приоткрыл один глаз – на пороге стояли его отец, отец Виктора и мать Алекса. У отца был обескураженный и виноватый вид, у родителей Виктора и Алекса были хмурые лица – брови сдвинуты, губы сжаты в тонкую полоску, скулы напряжены. Они выглядели невероятно похожими друг на друга, как две капли воды, словно на обоих была надета одна и та же маска.