Как написать любовный роман за неделю - Стефания Бертола Страница 34

Энрика, Карло и Анита, вместо того чтобы вносить правки, рекомендованные Леонорой Форнерис, слушают анализ текста Франчески и активно его комментируют, причем делают это вслух. Признаться, я, хотя и молча, разделяю их точку зрения: не лучше ли, раз дело происходит в Ботсване, сделать главного героя местным, а залетного любовника – белым?

Леонора не возражает против такого предложения – при условии, что герой из Ботсваны, но относится к высшим слоям общества. Однако Франческа не согласна. Она говорит, что черный как раз годится для временной связи, что в «Мелоди» девушки не заводят серьезных отношений с африканцами.

— Будь он тунисцем – еще ладно или хотя бы египтянином – так сказать, странная тяга к смуглым. Но прям черным… Я не припомню такого, синьора.

Леонора Форнерис отстраненно смотрит на бряцающую Франческу. Так, словно Франческа на наших глазах превращается в жалкую пылинку. Откашлявшись, Леонора говорит так торжественно, словно ей вручают даже не «Оскар», а целую Нобелевскую премию.

— Это правда: если возьмем сто пятьдесят романов, где действие происходит в Африке, мы встретим в них только едва смуглых шейхов и принцев с янтарной кожей. Но, быть может, теперь пробил час чернокожего героя. В Америке выбрали чернокожего президента, а главный офис «Мелоди» не хочет отставать от президента своей страны. Давайте попробуем – у нас же здесь творческая мастерская и, когда выбор оправдан, как в этом случае, можно ввести смелое решение. Мир уходит от чистых цветов, а потому, дорогая Франческа, сделайте своего героя ботсванцем.

— Но я…

— Не будем терять время. Хотите черного? Делайте черного. Не хотите черного – не делайте. Как знаете.

Леонора Форнерис резко захлопывает папку цвета фуксии с работой Франчески и берет мою.

— Что ж, Олимпия, мне представляется, что и эта сестра нам совершенно не годится.

Опять сестра не такая? Какую же ей нужно сестру, позвольте спросить?

— С такой сестрой сложно справиться. Тут нужна, уж простите, другая рука, другой тип авторитета. Давайте лучше остановимся на шестилетней сестре. Или семилетней. Мать забеременела ею в летах и умерла в родах, а за ней ушел и безутешный отец. Кози… Как его там… Ангус воспитывал ее один. Так мы укрепим его решимость жениться на героине.

Я киваю. Надеюсь только, что эта сестра станет последней и благополучно продержится.

— Было бы нелишним прояснить тему проклятия семьи Кейллер. Что за проклятие?

Нет, так не пойдет. Мы всего-то на второй главе – почем мне знать, что за проклятие у семьи Кейллер? Я просто вставила его, чтобы потом это помешало их любви, но понятия не имею, в чем оно заключается. К счастью, долгие годы с газетой «Неделя кроссвордов» научили меня быстро мыслить. Кейворды – это мое спасение. Они погружают мозг в состояние стресса, но эта привычка отлично сказывается в трудные моменты, когда нужно быстро найти решение. Уверена, что Дьяволик[8] или знаменитые шпионки Первой мировой[9] оттачивали свои способности к побегу, решая перекрестные кейворды. Поэтому, не моргнув глазом, отвечаю:

— Я решила подумать об этом после того, как ознакомлюсь с материалами сегодняшней лекции. Мы ведь должны разбирать тему препятствий?

Во взгляде Леоноры мелькнула тень уважения.

— Угу. Но не забывайте, что семейные проклятия – довольно зыбкая почва. Никаких призраков, никаких гремящих цепей, никаких юных покойников, огненных знаков и прочей паранормальщины. Это должно быть какое-то очень приземленное проклятие. Иначе мы попадаем в другую серию, а если вы собирались писать о паранормальном, нужно было делать это с самого начала.