Четвертый рубеж - Максим Искатель Страница 106

Мила сняла наушники.

— Они повышают формулировки.

— Значит, протокол у них тоже ступенчатый, — сказал Максим.

БТР медленно тронулся. Не к воротам — вдоль улицы, на несколько метров, потом остановился. Проверка реакции. Башня чуть сместилась, снова остановилась.

— Они вымеряют, — сказал Борис.

— Пусть вымеряют, — ответил Максим.

Семён спустился к пролому. Он смотрел на рваный бетон, провёл пальцем по арматуре.

— Если ещё раз туда, перекрытие может дать трещину, — сказал он.

— Тогда будем укреплять изнутри, — ответил Максим. — Сейчас — позиции.

В доме все разошлись по местам. Семëн поднимал мешки с песком, руки дрожали, но он не останавливался. Борис проверял магазины. Мила настраивала турель на сектор подъезда.

Анна подошла к Семёну.

— Ты пойдёшь? — спросила она.

— Если он войдёт, — ответил Семён.

— Вернёшься?

Семён посмотрел на неё долго.

— Постараюсь.

* * *

БТР дал третий выстрел.

На этот раз снаряд ушёл выше — в край крыши. Плита у края фасада вздрогнула, куски бетона посыпались вниз. Удар был демонстративным, но точным. Они показывали, что могут варьировать высоту, выбирать сектор.

Внутри дома посыпалась штукатурка. В серверной погас один из мониторов — аккумулятор от вибрации отключился.

— Держит, — сказал Борис, прислушиваясь к звуку конструкций.

Максим понимал, что это предел демонстрации. Дальше будет либо вход, либо пауза.

БТР снова замер.

В эфире короткий пакет.

— Объект. Последний шанс.

Максим нажал тангенту.

— Любая попытка входа на территорию будет встречена огнём. Мы остаёмся на месте.

Пауза затянулась. Потом двигатель БТР взревел чуть громче. Машина начала разворот.

— Уходит? — спросил Андрей.

— Нет, — ответила Мила. — Смещается к южному посту.

БТР откатился на десятки метров и остановился у перекрёстка. Башня повернулась, но ствол опустился.

— Они не готовы к штурму сейчас, — сказал Максим. — Это давление.

— Значит, вернутся, — сказал Семён.

— Да.

* * *

Когда пыль окончательно осела, Максим прошёл по этажам. Проверил трещины, осмотрел перекрытия. Дом выдержал. Но каждая пробоина теперь была не просто технической проблемой. Это была отметка.

Анна стояла у пролома и смотрела на улицу.

— Тывсё считаешь, — сказала она, не оборачиваясь. — Секторы, углы, секунды.

Максим остановился рядом.

— Иначе нельзя.

— Можно, — сказала она. — Можно просто уйти.

Он посмотрел на неё.

— Куда?

Анна не ответила.

Семён подошёл позже.

— Они проверяли нас, — сказал он. — И будут проверять снова.

— Да, — ответил Максим.

— Тогда не тяни в следующий раз.

Максим понял, что это значит. Не тянуть — значит стрелять первым, если техника подойдёт ближе. Не ждать выстрела в фасад.

— В следующий раз, — сказал он, — если они войдут в сектор, мы ударим.

Семён кивнул.

Анна отвернулась и ушла вглубь дома.

* * *

Ночь опустилась тяжёлой и тихой. Южный пост снова занял исходную точку. БТР стоял на расстоянии, как тёмная метка на карте.

Мила слушала эфир. В переговорах Северной зоны звучало одно и то же: санитарный режим, изоляция, контроль.

— Они подают нас как очаг, — сказала она. — И себя — как защиту.

— Это и есть их стратегия, — ответил Максим.

В изоляционной комнате кровать стояла аккуратно. На тумбочке — кружка с водой. Анна зашла туда вечером, провела рукой по покрывалу, поправила край.

Снаружи стояла броня.

Внутри — люди, которые уже потеряли одного.