Операция «Пепел» - Валерий Барабашов Страница 112

— Ты чего такой квелый последнее время? – поинтересовался Алик. – Ходишь как в воду опущенный.

— Да так…

— Письмо из дома получил, я видел.

— Получил.

— Рога твоя любовь наставила?

— С чего ты взял?

— Думаю так. Не ты первый, не ты последний.

Фазан помолчал. Откровенничать ему не хотелось. Что это изменит? Ну, расскажет он Алику, тот посочувствует, назовет Римульку шлюхой или еще как, скажет: забудь ты эту…

— Дай еще сигарету! – потребовал он у Алика. – Есть покрепче?

Алик кивнул, пошарил у себя в пачке, подал сигарету гораздо толще обычных. Посоветовал:

— Брось ты убиваться, Фазан. Другую найдешь. Девок больше по статистике, понял? Они за нами гоняются, а не наоборот. И потом: раз к другому ушла – значит, не любила.

— Ласковая она, – не слушал Алика Фазан, оправдывая свою Римульку. – Жалко ей всех. Никому, видно, отказать не может. А меня она любит, я знаю! Она же сама говорила, я ее и не спрашивал.

— Ну, когда трахаются, все про любовь говорят. Положено так. Бабы любят, чтобы им в этот момент лапшу на уши вешали. Ты хорошая, да ты пригожая… в таком духе, понял? Глаза, мол, у тебя большущие, груди красивые, а ноги… м-м-м… У них от таких слов крыша едет и будто крылья вырастают. Вставляй перо – полетит. Вот те крест!

Фазан кисло улыбнулся.

— Ну… полетит, скажешь тоже. Она тяжелая. Да и с одним пером…

Алик засмеялся.

— Это я образно, чтобы ты понял. Душа у нее полетит, а не тело. Тело ты держи. А душой пускай летает, это даже хорошо, на теле хорошо сказывается. А насчет того, что ей других жалко… Она что: на передок слабая?

У Фазана сами собой выступили слезы на глазах. И себя ему стало жалко, и Римульку. Был бы он дома, рядом с ней…

— Выпить хочешь? – предложил Алик, видя, что Фазан совсем уже раскис.

Тот кивнул. Анаша уже действовала. Мозги и воля малость размякли, рассупонились, дисциплинарные и иные уставы со своими статьями-требованиями отодвинулись куда-то, отошли на задний план, «свято место» тут же стало заполняться иным, инородным солдатскому слову – служить Родине верно и истово. Парень под два метра, второй год служит, а вот поди ж ты, сопли распустил. И всё они, в юбках! Сколько уже в России трагедий из-за них, длинноволосых. Да с грудями. Взяла бы Госдума да и приняла закон: всем невестам (не говоря уже про жен) служить вместе с женихами! Сколько бы сразу проблем решилось! Солдат пошел бы спокойный, уравновешенный и в сексуальном отношении сытый. У него и дурных бы мыслей не было, откуда им взяться?! Римулька была бы под боком, других солдат жалеть он, Фазан, ей бы тут не позволил, тем более выходить за кого-то иного замуж! Он бы ей ребеночка сделал, у нее бы в голове другие планы были…

Глупые эти мысли Фазан Алику Армавирскому говорить не стал, тот посмеется, да и все. Да еще расскажет кому-нибудь. Тому же взводному, лейтенанту Киселю, или другим солдатам. Те Фазана на смех поднимут: может, скажут, и мамку сюда привезти?

Нет, хорошо, что он не сказал Алику, правильно. А хотелось отчего-то, «косячок», что ли, так действует, язык развязывает. Говорить хочется, поплакаться…

Полегоньку, за разговорами, они усидели бутылку «Столичной». Алик рисковал, конечно, но рисковал с умом: во-первых, закрыл дверь сушилки на замок; во-вторых, не позволял Фазану говорить громко; в-третьих, знал, что сейчас, после ужина, офицеров в казарме нет. Очень хотелось Алику помочь Фазану, успокоить его, облегчить страдания. А чем стакан водки не утешение?