Четвертый рубеж - Максим Искатель Страница 116

Семён сделал. Свет, тьма, свет. Снаружи в дыму дёрнулись силуэты, кто-то присел, кто-то начал махать рукой, как будто ругается.

Гриценко замолчал на несколько секунд. Потом снова заговорил, уже тише, ближе к микрофону.

— Ты думаешь, победил? — сказал он. — Это только начало.

Максим наконец нажал кнопку.

— Это продолжение, — сказал он. — А у тебя теперь продолжение, но без глаз.

Пауза была длиннее. Потом в эфире пошли короткие команды, обрывки. Максим не разбирал слова, он слышал темп. Он ускорился. Они торопились.

* * *

Противник начал отходить рывками. Сначала утащили раненого из проезда. Потом начали вытягивать головную машину, цепляясь тросом. Это было видно по дёрганью корпуса. Они работали в дыму, почти вслепую, и каждый раз, когда Семён давал вспышку, кто-то замирал, как зверь в свете фар.

Максим не давал команды «добивать». Он видел картину целиком. Им важно, чтобы передовая ушла и рассказала дальше, что крепость не берётся быстрым налётом. Пусть основной кулак придёт уже с осторожностью. Осторожность съедает время.

Николай тяжело дышал в рацию.

— Уходят.

— Пусть уходят, — сказал Максим. — Только следи, чтобы не оставили подарков у ворот.

Мила вдруг подняла руку, как на уроке.

— Поймала, — сказала она. — В эфире проскакиваетканал, который они забыли закрыть. Там координаты. И время.

Максим шагнул к ней, посмотрел. Цифры были грубые, как на старом навигаторе. И пометка, короткая, чужая.

«Основной в 14:00».

Максим быстро пересчитал в голове. До четырнадцати у них оставалось меньше суток.

— Это завтра, — сказала Мила.

— Я понял, — сказал Максим.

Снаружи колонна наконец сдвинулась, вытянула свою подбитую машину, и тяжёлый гул пошёл дальше, прочь. Двор на секунду стал пустым. Дым ещё висел, как грязная простыня, и в нём медленно растворялись фары.

Максим стоял и слушал тишину, которая возвращалась в дом. Тишина тоже бывает тяжёлой. В ней слышно всё, что не сказал.

Семён вошёл на кухню, лицо серое от напряжения.

— Питание держал на грани. Ещё одна такая игра, и провода начнут греться.

— Значит, второй такой игры тут не будет, — сказал Максим.

Николай посмотрел на него.

— Что задумал?

Максим посмотрел на карту, на цифры, на отметку северной крыши, где лежал снятый наблюдатель. Всё складывалось в одну линию.

Возможность какая? У них есть время, и у них есть координаты. Умение какое? Выходить тихо и бить по узлу, а не по лбу. Логика какая? Если основной кулак придёт сюда, дом превратится в ловушку для них самих. Значит, надо сделать так, чтобы кулак пришёл голодным и слепым.

— Мы их тут не ждём, — сказал Максим. — Мы встретим их там, где у них связь и топливо. Сегодня ночью.

Он не повышал голос. В этом и была самая опасная часть решения. Оно уже принято.

Мила сглотнула.

— Ты уверен?

Максим посмотрел на экран, где ещё мигала слабая полоса эфира.

— Я уверен в одном, — сказал он. — Они вернутся. Вопрос только, кто первым сорвёт им управление.

Во внутренней комнате-укрытии, кто-то тихо заплакал. И тут же послышался голос Вари, короткий, жёсткий, деловой. Она успокаивала, как умела.

Максим отвернулся от двери и снова уставился на карту. Времени осталось мало.

Глава 22. Четвёртый рубеж

* * *

После того как колонна ушла, дом ещё долго не мог успокоиться. В подъезде, в тишине, шуршала битая крошка — осыпалась со стен. Семён ходил вдоль электрощитка и тыльной стороной ладони трогал кабели, будто проверял, не остыло ли тепло. Мила сидела на кухне в наушниках, не снимая, и сквозь эфир, как сквозь мутную воду, пыталась поймать хоть что-то стоящее.