Четвертый рубеж - Максим Искатель Страница 117

Максим стоял рядом, смотрел на цифры. Чужая пометка, чужая сетка координат. Время. Точка. Стрелка маршрута. Выходит, передовая выросла тут не сама по себе — её вытянули, как нитку, из узла снабжения.

Он видел их дом как механизм. А любой механизм держится на нескольких болтах. Выкрути болты — и хоть три метра брони, толку ноль.

— Где именно? — спросил он.

Мила развернула карту, ткнула пальцем.

— Промзона. Старые автобусные мастерские или склад рядом. Камеры туда не добивают, звук тоже. По переговорам слышно — там у них всё коротко, по-военному. Похоже на КП.

— Там горючка будет, — не поднимая головы, сказал Семён. Голос у него был такой, как у людей, которые всю жизнь знают, где огонь злее. — И генератор. И аккумуляторы.

Николай стоял у двери, уже в куртке, с автоматом на ремне. Его прямо распирало — видно было, как он с пятки на носок переминается.

Борис сидел в стороне, точило под ножом — вжик, вжик. Сухо, без лишнего. Это была не кровожадность, а привычка держать инструмент в порядке.

Варя пришла из подвала, застыла в дверях.

— Анна уснула, — сказала она. — На таблетках, на воде. Екатерина рядом, дверь прикрыла.

Максим кивнул. Это тоже узел. Если тыл развалится, любой план — бумага.

— Дома остаёшься ты, — сказал он Варе. — Семён тоже. Свет, вход, питание. Я беру Николая и Бориса.

Семён поднял голову, хотел было спорить, но Максим опередил:

— Ты здесь нужнее. Если они раньше вернутся, если полезут проверять — дом должен жить. Без света мы слепые. Мила на связи, слушает эфир, рацию держит. Не спорь.

Мила посмотрела на него:

— Сигнал «тихо» и «уходим»?

— Щелчок один, — сказал Максим. — Два — всё, край.

Николай хмыкнул:

— Как у старых охотников.

Максим не ответил. Он уже прикидывал, где в промзоне открытые места, где снег скрипит, где можно тенью просочиться.

* * *

Собирались молча. Максим проверилремни, магазин, фонарь со стеклом, заклеенным крест-накрест, — чтоб свет не бил в точку, а размывался. На пояс — кусачки и моток тонкого провода. Провод в таком деле иной раз нужнее пули.

Николай сунул лишний магазин в карман, и туда же — гранёный болт, как талисман.

— Зачем железка? — спросил Максим.

— На счастье, — сказал Николай и сразу отвернулся. Суеверие здесь всегда рядом с опытом ходит.

Борис проверил оптику, убрал в чехол. Сегодня он шёл не стрелять издалека. Сегодня он шёл тенью.

Перед выходом Максим прошёлся по подъезду. На третьем этаже на окне висела плёнка, вся в дырах. Снизу тянуло сыростью подвала и чем-то аптечным. Он остановился у двери, за которой Варя с Анной, прислушался.

Тихо. Только где-то в глубине, в темноте, скрипнула пружина кровати. Максим на секунду увидел лицо Серёжи — то, последнее, — и сразу отогнал картинку. Мешает. Руку в нужный момент собьёт.

Спустился вниз, молча кивнул Варе.

— Вернёшься? — спросила она.

Он посмотрел на неё. В глазах не просьба — понимание.

— Вернусь, — ответил он. Сказал это так, как говорят инженеры: узел может отказать в любую минуту, но запуск никто не отменял.

* * *

Вышли через чёрный ход, который когда-то был запасным выходом из мусоропровода. Максим неделю назад его переделал под лаз. Снаружи воздух стоял жёсткий, пахло гарью и холодным железом.

Снег держал. Шаг надо было ставить мягко, вес переносить плавно. Николай поначалу топал, как всегда, но потом поймал ритм Максима и подстроился. Борис шёл легче всех — будто ступнями чуял наст.