Четвертый рубеж - Максим Искатель Страница 118

Мила в наушнике молчала, только дышала изредка. Слушала эфир и их шаги.

— У них там шумно, — сказала она через несколько минут. — Возня. Похоже, ремонт.

Максим остановился у стены, поднял руку. Все замерли.

Шли дворами, обходили открытые пустыри. Один раз пришлось перебегать улицу — Максим аж кожей почувствовал, как в пустоте любой звук становится громким. Ждал: вот сейчас из темноты луч ударит, голос рявкнет. Нет, пронесло.

Промзона встретила масляным духом. Ржавые ворота, сугробы, бетонные плиты, по которым ветер гонял ледяную крупу. Где-то в глубине, за корпусами, теплился слабый свет.

— Там, — шепнул Николай.

Максим кивнул. Свет в промзоне — всегда метка: тут живые. И те, кто мнит себя хозяином.

* * *

Залегли за бетонной плитой, мокрой от инея. Максим приподнялся, глянул в щель.

Склад. Старые автобусные мастерские, как Мила и говорила. Ряды боксов, один ангар с приоткрытыми воротами. Внутри — огонь, работа. На улице две машины: одна бронированная, вторая грузовая. Люди ходят, курят, кто-то матом кроет.

На крыше ангара — антенна. Рядом ящик, похожий на повторитель. Вот оно. Связь.

Максим разглядел у стены бочки под брезентом. Рядом канистры. Горючка.

В нём поднялась злость. Холодная, без огня. Они горючку таскали и про «порядок» базарили, будто порядок делается страхом да соляркой.

— Гриценко тут? — еле слышно спросил Николай.

Мила отозвалась в ухо:

— Голос его был минут десять назад. Команды раздавал, нервный. Значит, рядом.

Максим посмотрел на вход в ангар. Там стоял человек в тёмной куртке, руки в карманах, рядом двое с оружием. Лицо в тени, но поза уверенная.

— Похож, — сказал Максим.

Борис поднял палец, показал на крышу соседнего корпуса. Там, на краю, фигура. Ещё один. Не лежит — ходит туда-сюда, вниз поглядывает.

Максим понял: напрямую через двор не пройти — вспугнут. Надо или снимать верхнего, или обходить так, чтоб он в другую сторону смотрел.

Он показал Борису жестом: уходи вправо. Борис пополз и растворился в тенях.

Николай остался рядом с Максимом. Дышал тяжело, но держал себя.

— Что делаем? — шепнул он.

— Сначала связь, — ответил Максим. — Потом горючка. Если успеем — Гриценко заберём.

Николай усмехнулся одними губами:

— Если успеем. Хорошо сказано.

* * *

Обходили склад по тени стен. Максим вёл рукой по обледенелому бетону — будто чертил линию на схеме. Николай — след в след.

Сквозь щель в воротах — голоса, лязг железа, матюги. Время работало на них: когда люди при деле, они хуже слышат.

У задней стены ангара — лестница на крышу. Максим увидел и понял: вот он, шанс. Антенна сверху, ящик сверху. Подняться, снять, уйти.

Глянул наверх. Фигуры на соседней крыше нет. Значит, Борис сделал своё дело.

Мила щёлкнула в ухо раз. «Тихо». Всё путём.

Максим полез по лестнице. Металл мокрый, руки в перчатках скользят. Ногу ставил точно, чтоб ступень не звякнула.

На крыше ветер ударил — будто дверь в пустоту открыли. Антенна на мачте, рядом ящик, провода вниз уходят через дыру.

Максимприсел, достал кусачки. Долго не ковырялся — любая возня крадёт секунды. Чирк — перерезал провод, второй, третий. Огонёк на ящике погас.

Снизу кто-то крикнул.

Максим замер. Слушает.

Крик — про железку, про ремонт, про руки не из того места. Тревоги нет. Не поняли ещё.

Он сковырнул ящик с креплений, сунул в мешок. Пусть теперь без команд посидят.