Крушение Турмфальке - Сергей Трифонов Страница 128

На улице они попрощались с майором. По пути к машине Хойзерман вдруг остановилась и спросила:

— Господин подполковник, я свободна? Я могу идти домой? Здесь близко. Я пройдусь пешком.

Савельев закурил, поглядел на небо. Дождь прекратился. В разрывах туч заиграли солнечные лучи. Создавалось впечатление, что разрушенный и совершенно безлюдный правительственный квартал, накрытый плотным слоем серых облаков с пробивавшимся по краям светом, представлял собой огромный котёл. В нём, в тёмном замкнутом пространстве, варилось что-то неизведанное, фантастическое. Здесь не было живых деревьев, не летали птицы. Здесь как будто поселилась сама смерть.

— Фрейлейн Хойзерман, нам необходимо выполнить некоторые формальности. Вы должны поехать с нами и дать показания о вашей работе с профессором Блашке, – Савельев старался говорить так, чтобы успокоить Хойзерман, которую вновь охватил страх.

Она нервно теребила в руках снятую с головы косынку, кусала губы.

— Куда надо ехать? – спросила она.

— Наш штаб располагается в Берлин-Бухе.

— Это очень далеко! – она повысила голос. – Как я доберусь обратно?

— Вы не должны волноваться. Мой шофёр отвезет вас домой.

Перед тем как сесть в машину, Савельев приказал переводчику:

— Ты, Ваня, по дороге говори с ней.

— О чём, товарищ подполковник? – удивился лейтенант.

— О чём угодно. О погоде, о природе. Смотри, чтобы рта не закрывал.

Грабин, увидев вошедшего и улыбавшегося Савельева, встал из-за стола и нетерпеливо спросил:

— Ну, не тяни.

— Нашли, товарищ полковник. Всё нашли. И историю болезни, и рентгеновские снимки, и новые, недавно изготовленные мосты. Кети Хойзерман нашли. Я её доставил к нам. Она обедает.

27

10 мая 1945 года

Савельев попросил майора Вершинина разрешить старшему лейтенанту Сизовой поработать с Хойзерман. Женщине будет психологически проще общаться с женщиной. Сизова привела Хойзерман в столовую. За обедом Сизова расспрашивала Хойзерман о её жизни, работе, о Еве Браун. Молодая, красивая русская женщина-офицер, да ещё прекрасно говорившая по-немецки, видимо, вызвала у Хойзерман чувство приязни и доверия.

Хойзерман закончила медицинский факультет Берлинского университета, приобрела огромный профессиональный опыт, стала одним из высокооплачиваемых врачей. Она мечтала после войны выйти замуж за любимого человека, родить детей, а потом открыть собственную стоматологическую практику. Она была уверенна, что благодаря её связям, от пациентов не было бы отбоя. Хойзерман поинтересовалась:

— Госпожа обер-лейтенант, а вы замужем?

— Нет, – ответила, улыбаясь, Сизова, – не успела.

— Почему? Вы такая привлекательная.

Лена внимательно поглядела в глаза немки, раздумывая, понимала ли та, о чём спрашивала. Наверное, не понимала и говорила совершенно искренне. Откуда ей было знать про ту войну, которую прошла Сизова? Про голод и холод, грязь и вши, про вечное недосыпание, про смерть, косившую тысячи людей рядом с тобой. Про сгоревшие города и деревни, про концлагеря, в которые они входили, после чего не хотелось жить. Отведя в сторону взгляд, сдерживая накапливавшиеся слёзы, ответила:

— Шла война. Было некогда думать о замужестве.

— Да? – удивилась Хойзерман. – Вы кого-нибудь убили?

Лена сделала попытку улыбнуться.

— Нет, я никого не убивала, Даже не стреляла ни разу. Я служила военным переводчиком. Постоянно работала с немецкими военнопленными. Расскажите мне о Еве Браун.