Операция «Пепел» - Валерий Барабашов Страница 138

Так. Надо действовать самим.

Быстро спрятать Бульбаша. Хотя бы его. Люди Настоящего Полковника да и он сам хорошо знают его, а ее, Елену, тот же Котляр видел раз или два. В парике он может и не узнать ее. Но может и узнать, станет ведь, сволочь, заглядывать в лицо, рассматривать. Узнал же каким-то образом их тот парень, на перроне! А ведь они и там стояли в париках!

Елена пошла в сторону нерабочего тамбура, где в коридорчике у туалета стоял, осторожно оглядываясь, Бульбаш и держал в руке пакет с «дровишками».

Она сделала вид, что не знает железнодорожных правил, ничего не слышала о санитарной зоне, что ей невтерпеж. А может, женщина просто решила помыть руки.

Елена подергала ручку двери туалета, сказала Бульбашу, не оборачиваясь:

— Войдешь, закройся и сиди тихо. Если проводница тебя тут обнаружит, скажешь, что дверь была открыта, а ты только что вошел, руки сполоснуть. Понял?

— Угу, понял.

Они выбрали момент, когда в их сторону никто из коридора вагона не смотрел. Елена загородила дверь коридорчика, а Бульбаш, бесшумно повернув ключ, юркнул в туалет.

Мягко щелкнул замок, и Елена перевела дух.

Ей можно было уходить.

Она вернулась в купе, закрыла дверь, оглядела себя в зеркало. Очкастая шатенка с ярко-красными толстыми губами, в одежде, которую тот же Котляр на ней никогда не видел. Ничего особенного, конечно, обычная одежда, прикид по-современному, все это принадлежит Оксане Борисовне Клеймук – уж какая есть.

Тот парень, на перроне Ярославского вокзала, видел ее сзади, со спины. Описать ее внешность Настоящему Полковнику он вряд ли сможет. К тому же на перроне она была без очков. Поэтому, наверное, он и мог узнать ее. Хотя нет, скорей всего, узнал он Бульбаша, а ее, Елену, просто вычислил, предположил, что это она рядом с Бульбашом, кто же еще?

Если тот парень описывал Котляру приметы, то есть одежду, прически, рост и все такое прочее, то… Что он мог рассказать?

На нем и на ней – джинсы. Она в белой мохеровой кофте, а он в клетчатой рубашке и легкой голубой куртке, в кроссовках. У нее на ногах были белые высокие туфли…

Здесь, в поезде, Бульбаш сразу же переоделся в спортивный костюм, но джинсы – вот они, висят на скобе.

Убрать, спрятать. И куртку, и рубашку. В ящик, под сиденье. Ей тоже надо немедленно переодеться…

Елена вздрогнула – дверь неожиданно и резко распахнулась. Вошла проводница, длинноногая нескладная деваха в мешковато сидящей на ней форме, буркнула:

— Билеты попрошу. Деньги за постель. А кто с вами едет?

— Мужчина… он вышел покурить. Но билет и деньги оставил – вон, на столике.

Проводница молчком пересчитала деньги, проверила билеты, поднялась.

— Чай будете носить? – спросила Елена.

— Будем. Кипятильник вот наладим…

Проводница говорила что-то еще, уже в коридоре, особой вежливостью и вниманием к пассажирам она, видно, не отличалась, и Елена не поняла конца фразы.

Едва Елена переоделась, дверь снова открылась – на этот раз осторожно, бесшумно. В образовавшуюся щель сунул свое узкое угрястое лицо Мормышка.

— Одна едешь? – спросил он Елену.

— Н-нет, – быстро нашлась она. – С женщиной. Она переодеваться, что ли, пошла или к проводнице…

— А-а… – Мормышка повертел головой, осмотрел полки. Сказал: – Место ищу. Двойником оказался. Пустите?