Крушение Турмфальке - Сергей Трифонов Страница 148

— Лобов Сергей Васильевич, майор технической службы, инженер-испытатель НИИ ВВС.

Лобов в НИИ считался «доводчиком», специалистом по сбору, систематизации, грамотному оформлению замечаний лётчиков-испытателей на новую машину и доведению рекламаций до конструкторов и заводских изготовителей. Военная форма сидела на нём, человеке по духу сугубо штатском и уже немолодом для майорского звания, мешковато. Но два ряда орденских планок говорили о многом.

— Кутяйкин Михаил Петрович, майор, лётчик-испытатель НИИ ВВС.

Молодой, красивый, горячий. Грудь в орденах. Бывший командир истребительного полка, воевал на Мигах, Лагах, американских Аэрокобрах. Одним словом – герой.

— Товарищ подполковник, разрешите вопрос?

— Разрешаю, – Савельев невольно улыбнулся грозному виду Кутяйкина.

— Почему меня, боевого офицера, направили сюда, на тыловую, так сказать, работу, а не на восток, где мои товарищи готовятся громить японцев? Это несправедливо.

— Руководство, товарищ майор, хорошо знает, кто лучший лётчик, чей опыт нужен в деле изучения техники противника и создания современных машин. Полагаю, вам оказана большая честь участвовать в этой очень важной государственной работе. Думаю также, вас готовят к учёбе в академии ВВС.

Кутяйкин от смущения и гордости покраснел.

— Спасибо, товарищ подполковник. Можете полностью положиться на меня.

После совещания Савельев вышел покурить и увидел одиноко сидевшего на лавочке с папиросой Хлебникова.

— Позволите присесть рядом, Глеб Сергеевич?

— Сочту за честь, Александр Васильевич, – Хлебников слегка подвинулся.

— Глеб Сергеевич, вы единственный здесь человек, с которым я, хоть и шапочно, но знаком. Мне нужен дельный совет.

— Буду рад помочь, если смогу, конечно.

— С чего вы посоветуете начать поисковую работу?

— А, вот вы о чём. Думаю, надо начинать с поиска конструкторов, инженеров, одним словом, специалистов фирмы Юнкерса. И документации, конечно. А во-вторых, искать самый последний форсированный двигатель «Jumo-004F» для реактивного бомбардировщика «Arado 234 B-2». Знаю точно, один двигатель попал к американцам. Но немцы всегда изготовляли несколько штук. Уверен, он точно в Дессау, ну, или где-то рядом.

— А почему именно этот двигатель?

— Потому, Александр Васильевич, что «Arado 234 B-2» – единственный реактивный бомбардировщик в мире, который немцы сумели изготавливать серийно.

— И что, настолько хороша машина?

— Да как вам сказать? Дело в том, что все немецкие серийно выпускавшиеся реактивные самолёты, в том числе истребители «Me-163», «Me-262», «He-162», бомбардировщик «Arado 234 B-2», конструировались и изготавливались по методу проб и ошибок, в спешке, зачастую неверно определяя типологию машин. Например, «Arado» прекрасно зарекомендовал себя в качестве разведчика, но бомбардировщиком оказался никаким. Малый объём фюзеляжа не позволил создать в машине бомбоотсек, бомбы пришлось размещать на внешних подвесках, что снизило её скоростные качества. В экипаже не было штурмана-оператора бомбогруза, а это ухудшило возможности прицельного бомбометания. Более того, самолёт вообще не имел никакого оборонительного вооружения, и практика показала, что скорость не гарантирует неуязвимость от неприятельских истребителей с поршневым двигателем. И наши МиГи, Яки, ЛаГГи, и «Спитфаеры», и «Аэрокобры» успешно сбивали эти реактивные машины. Немцы, правда, к концу войны изготовили варианты этой машины с четырьмя двигателями и пушечным вооружением, но было уже поздно.