Крушение Турмфальке - Сергей Трифонов Страница 201

Савельев погорячился, пообещав супруге двое суток семейного счастья. Ранним утром зазвонил телефон. Усталым голосом генерал Барышников то ли приказал, то ли попросил:

— Товарищ Савельев, вам надо лететь в Дессау. Там что-то не так. Думается, зашевелились наши заклятые союзники. Жду сообщений.

Лена всё слышала. Ей не требовались никакие объяснения, она знала, чья она жена и где служила сама. Быстро вскочив с постели, босиком побежала на кухню готовить завтрак.

На аэродроме в Дессау его встретил старшина Кулешов. Подхватив чемодан командира, он твердым шагом направился к сияющему, словно медный пятак, чёрному «хорьху», открыл дверь и торжественно произнёс:

— Прошу, товарищ подполковник!

Савельев, обойдя машину по кругу, недовольно спросил:

— Это что за тарантас, Кулешов?

— Не тарантас это, командир, а машина представительского класса «хорьх».

— Я и без тебя вижу, что не Т-34. Я спрашиваю, откуда и зачем?

Кулешов ласково погладил идеальных обводов крыло машины, сдул с него пылинку.

— По приказу зампотылу майора Кубацкого. Командиру, сказал майор, такое авто по штату положено. Ну, и «виллис» оставили для трудных дорог.

— Ладно, – буркнул Савельев, – разберёмся. – И тут он заметил сидящего в тени на лавочке, у здания пункта управления полётами, майора Бурляева с чемоданом между ног.

Савельев подошёл и, зажав в себе обиды, хотел попрощаться по-людски.

— Доброго вам здоровья, Бурляев, не поминайте лихом.

Майор поднялся со скамьи, затушил окурок, впился в Савельева злым, колючим взглядом.

— И вам не хворать, товарищ подполковник, – на протянутую Савельевым руку не ответил. – Жизнь сложна, может, ещё и свидимся, – в его словах звучала нескрываемая угроза.

Савельев повернулся к машине, не сдержался, бросил через плечо:

— Не в ваших это интересах, майор.

Мягкие кожаные сиденья «хорьха», удобные и комфортные, идеальная работа подвески, чуть слышный шёпот двигателя, лёгкое шуршание шин убаюкивали, Савельев после долгого рокота авиационных моторов сразу уснул. Проснулся от голоса Кулешова:

— Гляжу я, Александр Васильевич, молодая жена спать не давала? – Хитрющее лицо водителя отражалось в широченном зеркале заднего обзора.

— Завидно, небось? Не болтай глупости, докладывай по существу.

— Есть докладывать. Профусеток наших, переводчиц я имею в виду, слава тебе Господи, всех демобилизовали, и майор Снигирёв их одним днём скопом на самолёте отправил в Союз. Иначе быть беде. Они ведь в массе своей решили не только наш штаб под себя подмять, – хохотнул Кулешов, – но и весь батальон майора Губенко оприходовать. Очень, знаете ли, настырный контингент.

— Вот тебе на! – удивился Савельев. – А кто же переводить будет?

— Так на их место, товарищ подполковник, целый десяток лейтенантов-цыплят прислали, выпускников институтов этого года. Парни пока робеют перед немцами, но, думаю, скоро обуркаются. Майор Бурляев позавчера вечером офицеров на отвальную пригласил, никто не пришёл. Так он, бедолага, в одну харю – прошу прощенья – надрался и всю ночь в столовой орал о круговой измене Родины, массовом предательстве и выдаче государственной тайны врагам партии и правительства. Потом носился в лесу с пистолетом в руке, искал за деревьями предателей и изменников. Майоры Снигирёв и Губенко еле его скрутили и спать уложили. Беда!