Крушение Турмфальке - Сергей Трифонов Страница 214

Следующим важным аргументом у него является то, что, без сомнения, жена Гитлера осталась там, умерла и была сожжена. В этом факте он не сомневается. Он считает невозможным, чтобы Гитлер оставил там свою жену и ребёнка, которого она ждала.

Третий факт: Геббельс и Борман сказали ему, что Гитлер застрелился и уже сжигается. При этом он удивился только тому, что Гитлер не воспользовался своим очень хорошим пистолетом. А стрелялся из армейского “вальтера”. В самом же факте самоубийства он не сомневался.

Обращает внимание тот факт, что до сих пор у Баура никаких сомнений не было в этом деле, а сейчас его уверенность исчезла и он полон сомнений.

Он тяжело воспринимает упрёк следователей в том, что в своих показаниях он ставит себе целью вместо ясности внести во все вопросы побольше путаницы. Он просил доказать ему, что он лгал хоть один раз.

Перевели: Суляев…

Верно:…»

Майор Зотов потёр от удовольствия руки. «Ничего, – мысленно ликовал он, – ничего, морда фашистская, не таких кобелей обламывали! Скоро совсем мягеньким станешь». Но радоваться он поспешил. Сутки спустя ему доложили: Баур объявил голодовку. Зотов немедленно вызвал пленного на допрос.

— Генерал, – начал он без своей обычной садистской улыбочки, – голодовки в местах заключения запрещены законом. Предупреждаю, в случае её продолжения вы будете осуждены и продлите свой плен минимум на три года.

Голодовку Баур прекратил, но состояние подавленности, унижения, безысходности довели его до готовности к самоубийству, о чём он ляпнул сокамерникам. Вскоре перед следователем Зотовым лежал новый документ.

«Помощнику начальника Бутырской тюрьмы

Подполковнику тов. Колтунову

от старшего по корпусу старшины Полетаева

Рапорт

Доношу, что 14.02.1946 г. в 14 часов 30 минут надзиратель Кузнецова Аграфена Степановна, стоя на посту 35 коридора, заметила, что заключенный 328-й камеры Баур Ганс что-то достаёт из воротника шинели, о чём сообщила мне. При осмотре мною воротника шинели заключённого Баура я обнаружил в воротнике шинели отточенную железку. На мой вопрос, зачем ему эта железка, заключённый Баур ответил, что он хочет покончить жизнь самоубийством, о чём и доношу и железку прилагаю к рапорту.

14.02.1946 г.

Старший по корпусу старшина Полетаев».

Ганс Баур оказался хлопотным заключённым, а вертухаи из Бутырки и следователи госбезопасности к хлопотам были непривычны. Баур замкнулся, на допросах молчал, на шантаж и угрозы не поддавался. Бить его, правда, больше не били, но кормили впроголодь. Если бы не сочувствие сокамерников, он давно бы протянул полторы свои ноги. Баур требовал перевода его в лагерь, разрешения переписки с семьей, лечения. В мае сорок шестого дело-формуляр Баура пополнилось новым документом.

«СССР

Совершенно секретно

Министерство внутренних дел[28]

Экз. № 1

Главное управление по делам военнопленных

15 мая 1946 г. №…

Г. Москва

Начальнику Бутырской тюрьмы МВД СССР

Подполковнику тов. Журавлёву М. А.

Содержащийся в Бутырской тюрьме генерал-лейтенант бывшей германской армии Баур Ганс подал в последнее время несколько заявлений с настойчивыми просьбами отправить его в лагерь.

Об этих заявлениях доложено министру внутренних дел СССР товарищу Круглову С. Н.,[29]который приказал военнопленного Баура из тюрьмы не освобождать.