Операция «Пепел» - Валерий Барабашов Страница 22

Колычев, 28 лет, местный торгаш, владелец трех бронированных ларьков на улицах Бабурина, автомобиля «Ниссан», в прошлом судимый (имел два года условно за коллективную пьяную драку и нанесение тяжких побоев), симпатий к себе не вызывал и чисто внешне. Что-то отталкивающее, настораживающее было во всей его манере держать себя, вести с собеседником разговор. Толстенькие мягкие руки Колычева не знали покоя: мяли кепочку, клали ее на стол, потом на колени, что-то в ней поправляли, снова мяли. И так же беспокойно смотрели на собеседника глаза, поймать его прямой и открытый взгляд практически не удавалось. Хозяин иномарки и трех торговых точек нервничал, явно не знал, как себя вести, взгляд его перескакивал с лица Сидорчука на тощую папочку дела Глуховой, потом на ручку Есина, бегающую по листку бумаги, затем на склоненную голову следователя Попова.

— Как давно вы были знакомы с Татьяной Глуховой? – спросил тот.

— Давно. – Колычев кашлянул, успокаивая себя, покосился на графин с водой, но напиться не попросил: следователи, конечно, сочтут, что он тянет время, обдумывает ответы. Продолжал: – Как она стала работать в гастрономе… Мы познакомились. Я часто заезжал за ней… гм.

— Куда вы ее возили?

— Катались. Домой еще возил, в Песковатку.

— Кто это может подтвердить?

Колычев дернул плечом.

— Ну, ее мать, наверное. Я не знаю. Мы не прятались, многие нас видели.

— В день гибели Татьяны вы с ней встречались?

— А когда она погибла?

Следователи переглянулись: вопрос был поставлен грамотно.

— Дату мы пытаемся установить. Возможно, она была убита в тот же самый день, когда не пришла домой. Или позже. Если ее где-нибудь прятали. Вы обязаны нам помочь, Колычев.

— Я ничего не знаю.

— Скажите: какие у вас были отношения с Глуховой? – спросил Сидорчук. – Насколько нам известно, вы считались чуть ли не женихом и невестой. Это так?

— Ну… она нравилась мне, да, я этого не отрицаю. Но о женитьбе я лично речь не заводил. Это ее подруги так нас называли, хотели, чтобы Танька… Татьяна вышла за меня.

— Вы с ней ссорились?

Колычев подумал.

— Да, на женский день… или после… я точно не помню.

— Придется вспомнить. Это очень важно. – Сказал эти слова Попов. Парень, наверное, уяснил, что среди допрашивающих его этот человек главный, следователь-важняк из областной прокуратуры, и потому ухо с ним надо держать востро.

Колычев опустил глаза. Признаваться в том, что Татьяна Глухова отказала ему в любовных притязаниях на женский день, когда он явился к ней в магазин с цветами и духами, а потом отвез в Песковатку, было нельзя. Ссоры у них как таковой не было. В машине, уже за городом, он просто положил ей руку на бедро, а она мягко улыбнулась, сказала:

— Не надо, Володя.

— Почему?

— Ну… поженимся, тогда. Я себя для мужа берегу.

— Что ж, береги. Хм.

Он не сказал ей ни одного грубого слова, даже поцеловал на прощание в щеку, и она ушла, не зная о том, что он решил с ней больше не встречаться. Пока. Пусть подумает. Чего ради катать ее на «Ниссане», дарить цветы и коробки с конфетами?! Подумаешь, недотрога! Сейчас это не модно.

Но как скажешь об этом следователям? Татьяну, по слухам, убил сексуальный маньяк, и стоит ему, Колычеву, признаться, что и он хотел от Глуховой то же самое…

Нет-нет, они сразу же ухватятся за него. Начнут выворачивать душу, копаться в подробностях их отношений, в его прошлом. А прошлое – судимость. Пусть и условная. В тот раз, несколько лет назад, они с корешами по пьянке избили одного пожилого гражданина, который не дал им закурить, в этот же раз его подозревают в убийстве Глуховой. Правда, пока не говорят об этом в лоб, не предъявляют обвинения. Но сам факт вызова в милицию и этот перекрестный допрос… чего тут непонятного?!