Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов Страница 307

— Ни хрена себе! А ты?

— А что я? Послала ее. По-русски. Она это поняла, и в отместку начала флиртовать с тобой. Видимо, с высоты своего опыта, хотела продемонстрировать: как именно можно достичь желаемого результата.

— Элька! Ты это сейчас серьезно или как?

— Абсолютно серьезно. Но я сейчас не об этом хотела тебя спросить. То – дела прошлые. И в конце концов… – Элеонора невольно усмехнулась. – Я все равно тебя заполучила. Жаль только, что с таким огромным опозданием.

— Эля! Родная! Да если бы я тогда…

— Т-с-с!.. Все! Проехали-забыли! Тем более, я теперь знаю, что между тобой и Дэнс ничего не было.

— Да как тебе вообще такое могло в голову прийти?! – возмутился Митя. – Мы с Пруденс были просто хорошими друзьями.

— «Женщина может быть другом мужчины лишь в такой последовательности: сначала приятель, потом любовница, а затем уж друг».

— Что это?

— Не что, а кто. Чехов, «Дядя Ваня»… Помнишь, тем вечером ты рассказывал нам про фронтовую любовь?

— Хм… Возможно. И чего?

— Ты говорил, что фронтовая любовь – любовь обреченная. Что она никогда ни во что не развивается… Получается, у нас с тобой – тоже? Чуть раньше, чуть позже, но?.. Все заранее предрешено?.. И потом в лучшем случае я тоже стану просто «хороший друг»? Так?

— Нет, не так… Я говорил, что когда люди, вкусившие фронтовой любви, возвращаются в мирную жизнь, их отношения разваливаются сами собой. По той причине, что в повседневности нет всего того, что сваривает эту любовную конструкцию. Но в нашем с тобой случае конструкция не просто не развалилась, она, наоборот, сцементировалась.

— И что из этого следует?

Митя пожал плечами.

— Не знаю. В моей практике подобных примеров просто не было.

— Выходит, у нас есть шанс? Шанс стать исключением из правила?

— Почему нет? Поживем – увидим.

И чтобы завершить этот непростой разговор, Митя притянул Элеонору к себе.

Иногда лучше любить, чем говорить…

Больше к таким серьезным темам мы в наших разговорах не возвращались. Чему лично я был немало рад… Я и в самом деле не знал, понятия не имел, чем в итоге обернутся, во что перерастут наши отношения. Да и перерастут ли? Чтобы не ранить, не обидеть Элю, в тот раз я не стал напоминать ей о том, что любое исключение – увы, всего лишь подтверждение правила…

Глава четвертая

Наш экспедиционный десант в Индонезию стал последней полевой вылазкой в сезоне. Мы благополучно возвратились в Москву, и потянулись недели кропотливой и, как оказалось, гораздо более утомительной работы. Материала набралось на восемь с немалым запасом выпусков, которые теперь, в соответствии с монтажным планом, требовалось выстроить в едином стиле, причесать, пригладить, оттитровать, где требуется переозвучить, сопроводить фоновой музыкой и т. д., и т. п.

Премьерный показ назначили на старый Новый год. Времени, как обычно, не хватало, так что в предпраздничную декабрьскую неделю я практически не вылезал из монтажки, регулярно доводя до белого каления своими замечаниями и придирками видеоинженера Костика. Но парнишка, надо признать, держался молодцом, «пусть он хмур был и зол, но шел». Короче, нравился мне этот, как любит выражаться Медвежонок, «пионЭр»…

* * *

— …Погоди-погоди, Костик! Сдай-ка назад.

— Отсюда?

— Еще чуть-чуть… Стоп! Что-то я не помню, когда мы с тобой этот кусок сшивали?