Операция «Пепел» - Валерий Барабашов Страница 50

— Я понял. Я потолкую кое с кем насчет «морской волны». Он ведь мог и не заезжать сюда, в центр.

— Именно! Мог взять Иванченко на окраине Николаевского, мог уже где-то на дороге посадить. Поработайте, капитан. Убито уже несколько женщин, маньяк где-то здесь, по нашей земле ходит. Точнее, ездит.

— Сделаю, Михаил Васильевич. – От Харина исходила сама надежность и исполнительность. – Может, это и наш какой негодяй действует.

— Не иначе, эта сволочь уверовал в свою неуловимость. А мы его все равно найдем!

Сидорчук поднялся, за ним встали и остальные.

— Давайте, капитан, съездим к матери Оксаны Иванченко, побеседуем. Может быть, она вспомнит что-то новое.

— Я в нашу районную газету объявление дам, – говорил Харин, шагая рядом с Сидорчуком. – Тираж газеты, правда, небольшой, но чем черт не шутит, может, кто и отзовется. С кем-то Оксана уехала! Не инопланетяне же ее уволокли!

— Я проверил корешки железнодорожных билетов на бабуринском вокзале, – доложил Елецких. – Фамилии Иванченко на московский поезд не значится. Она вообще не доехала до Бабурина, так я думаю.

— Не доехала, конечно. Либо ее где-нибудь держат взаперти, либо труп надежно спрятан, – согласился Сидорчук.

…Сразу же по возвращении из Николаевского Сидорчук велел привезти в райотдел Бабурина Реутова. Был уже вечер, шла по телевизору программа «Время», сыщики чертовски устали, беседуя со множеством людей в поселке, но ковать железо надо было не откладывая – ради чего тогда было затевать эту поездку?!

Реута привезли Елецких с Макашовым. Выглядел он спокойным, пока везли, успел взять себя в руки, понял, что будут допрашивать, что сыщики узнали что-то новое. Сел напротив Сидорчука, как и было ему указано, спросил нейтрально:

— А что случилось? Чего это вы меня дернули на ночь глядя? Я уже спать ложиться собирался.

— Вопросы будем задавать мы.

Сидорчук кивнул Елецких – поехали!

Начался перекрестный допрос, шел он в быстром темпе, Макашов едва успевал записывать.

— Какая у вас машина?

— ЗИЛ-130, бортовой.

— Я имею в виду личный автомобиль.

— А… «Жигули», шестая модель. Но она записана на жену.

— Цвет?

— «Морская волна».

— Зачем вчера, примерно в середине дня, вы ездили в поселок Николаевский?

— Вчера я никуда из Бабурина не выезжал. Есть люди, которые это подтвердят.

— А когда вы там были?

— Ну… недели три назад.

— Зачем вы туда ездили?

— Я обучаю дочку водить машину.

— Вы с ней посещали кафе?

— Да, посещали. Мы там перекусили, потом уехали.

— Вы знакомы с Оксаной Иванченко?

— А кто это?

— Отвечайте на вопрос!

— Нет, не знаком. Впервые слышу это имя.

— Вы врете, Реутов. Вчера вы везли ее из Николаевского в Бабурино к поезду, около двух часов дня. У нас есть свидетели, которые видели, как она садилась в вашу машину «жигули».

— Я вчера, как и сегодня, стоял на ремонте. Красил кабину ЗИЛа.

— Куда вы дели труп Иванченко? Отвечайте быстро!

— Ни о каком трупе Иванченко мне неизвестно. Ваши свидетели могли видеть машину, похожую на мою. Вчера я… с утра был в гараже, разговаривал с механиком, потом поехал искать пульверизатор, краску, это могут подтвердить те, с кем я общался в течение дня.

— Назовите этих людей, мы проверим.

Реут назвал. Он чувствовал, что ведет себя правильно, что у сыщиков только подозрения, больше ничего. Никто в Николаевском не видел, как Оксана садилась к нему в машину.