Крушение Турмфальке - Сергей Трифонов Страница 58

Я не был пьян и вполне мог оценить достоинства моделей студии Гофмана. Все были красавицами. Но особенно мне понравилась одна, среднего роста, с отличной фигурой, лебединой шеей и развитой грудью. Прекрасная головка с аккуратной стрижкой густых вьющихся русых волос, маленький тонкий нос, полные, чувственные губы и большие голубые глаза, излучавшие доброту и кротость, – буквально ошеломили меня… Видимо, она почувствовала моё состояние. Глядя в мои глаза, она подошла и села за стол рядом со мной.

— Мария. Мария Пооль, – представилась она.

Я встал, щёлкнул каблуками и ответил:

— Штурмбаннфюрер СС и майор полиции Баур. Ганс Баур. Личный пилот фюрера.

Зеп Дитрих расхохотался и прокричал:

— Ганс, дружище, ты ошибаешься. Оберштурмбаннфюрер СС и подполковник полиции! Прости, но я, негодный, забыл тебе вручить приказ рейхсфюрера СС о производстве тебя в новый чин. Пью здоровье моего друга, лучшего пилота Германии Ганса Баура! Прозит!

— Я много о вас слышала хорошего, – сказала Мария, – от господина Гофмана, – сделала многозначительную паузу, – и от Евы Браун.

Увидев удивление на моём лице, продолжила с наигранной ревностью:

— Да-да, господин Баур, и от Евы тоже.

— Этого не может быть. Я и знаком-то с ней шапочно. Один раз в студии Гофмана говорили минуту, пару раз на аэродроме в Мюнхене, когда она провожала фюрера в Берлин.

— Вот видите, Ганс, – ничего, если я буду вас так называть? Вот, видите, какое сокрушительное впечатление вы производите на женщин. – Её глаза излучали игривое лукавство. Своим видом, запахом свежести, бархатным голосом она всё больше притягивала меня.

— Мария, пойдёмте погуляем по морю. Если, конечно, для вас это незатруднительно?

Мы гуляли с ней по пляжу до рассвета. Она умудрилась заставить меня рассказать про всю мою жизнь, про войну и авиацию, про семью и Доррис, про службу у фюрера, не сказав о себе почти ничего. И только перед самым расставанием она поведала, что родилась в католической семье в Герстхофене, близ Аугсбурга, отец продолжает служить органистом в церкви Святого Якова и преподаёт в музыкальной школе, что она – единственный ребёнок в семье и копия своей матери.

Перед окончанием отпуска я познакомил Марию с Инге. А накануне отлёта в Берлин фюрер взял меня под руку и повёл прогуляться по липовой аллее.

— Баур, мне показали эту девушку. Она прекрасна. Думаю, тебе следует хорошенько подумать о своём и её будущем. Такие девушки долго одинокими не остаются. Готов быть шафером на вашей свадьбе.

И ведь стал же!

38

Однажды в старом здании рейхсканцелярии я повстречал Ганфштенгля, чей вид меня удивил. От великосветского лоска не осталось и следа. Серый цвет лица, настороженный взгляд уставших глаз, нервная, какая-то шарнирная походка.

— Эрнст, дорогой, как я рад тебя видеть! – я раскрыл объятия и вложил в своё приветствие всю искренность дружеских чувств, которые питал к нему.

Ганфштенгль ответил объятиями, но на его лице не прибавилось радости. Переминаясь с ноги на ноги, он испытывающее сверлил меня взглядом, будто выпытывая что-то. Я не стал ожидать объяснений и предложил:

— Слушай, Эрнст, у тебя есть время? Может, посидим в тихом местечке, пообедаем, поболтаем за рюмочкой?

К удивлению, он быстро согласился.

— У меня, Ганс, теперь уйма времени. Пошли, я знаю одно место, там нет ищеек Гиммлера.