Хеллоу, Альбион! - Алексей Хренов Страница 6

Лёха снова мягко потянул штурвал, ловя самый выгодный угол. «Бостон» послушно опустил нос и пошёл вниз ровно, без рыскания, как машина, которая внезапно решила вести себя прилично.

— Держись, фея. Сейчас будем парковаться.

Секунды растянулись. Берег рос, расправлялся неширокой дугой: песок, редкие кусты, несколько домиков вдалеке, пологий пляж и серо-зелёная вода, накатывающая ровно туда, куда их несло.

Фюзеляж коснулся воды, взметнув тяжёлую тучу брызг и песка. Сначала глухой толчок снизу — будто кто-то схватил самолёт за брюхо и резко дёрнул назад. Его бросило вперёд на ремнях, лямки впились в плечи, штурвал дрогнул в руках, нос попытался клюнуть. Потом пошла дрожь — низкая, вязкая, через металл и кости. Винты загнулись причудливыми рогами. «Бостон» уже не летел — он плашмя нёсся, скребся по мелководью, и каждая неровность отдавалась отдельным пинком в позвоночник. Вода шипела, песок бил в обшивку, нос норовил зарыться, и Лёха буквально пальцами чувствовал, где та тонкая грань, за которой они перевернутся. Ещё рывок, ещё тяжёлый всплеск — и вдруг наступила тишина. Очень будничная.

«Бостон» пропахал по мелководью добрую сотню метров, вздрогнул и замер, уткнувшись носом в кромку небольшого прибоя.

Волны шуршали у него, как у выкинутого на берег кита. И это означало, что они всё-таки дотянули.

Наступила тишина.

Только чайки орали так, будто аплодировали посадке, а волны спокойно шелестели у самых зарывшихся в песок двигателей.

03 июня1940 года. Б ухта Клиффсенд, побережье Кента, Англия.

Клиффсенд — узкая песчаная бухта между меловыми утёсами к северу от Дувра. Место тихое, открытое в Ла-Манш, с мелководьем — как раз то, что может спасти самолёт без двигателей и без вариантов.

Лёха отстегнул ремни, вытер кровь с губы — где именно он успел приложиться, он честно не помнил, — откинул верхний люк и полез вперёд спасать своего такого милого штурмана.

Жизель была без сознания. Пристегнулась она, к счастью, на совесть — это её и спасло. Зато нижние стёкла кабины при посадке лопнули, и теперь всё вокруг было забито песком, водой и какой-то вязкой прибрежной гадостью, словно самолёт решил немного пожить жизнью краба.

Он с трудом вытащил её через верхний люк. Пятьдесят с небольшим килограммов — казалось бы, ничего особенного, но когда тащишь их по колено в холодной воде к берегу, который всего в пятидесяти метрах и при этом почему-то не приближается, — начинаешь философствовать о плотности материи.

— Лёгкая, говорили они… — пробормотал он, перехватывая её удобнее. — Хрупкая… Заткнись, Хренов! Если бы она тебя тащила, вот был бы номер.

Добравшись до окружающих бухту невысоких дюн, он аккуратно уложил её на траву, быстро осмотрел. Несколько порезов, кровь и рана на ноге. Рана вроде как не смертельная, но гадкая. Он перетянул ногу жгутом, перевязал из вытащенной аптечки, стараясь действовать аккуратно, хотя пальцы ещё подрагивали после удара.

— Ты давай лежи. И не вздумай подохнуть раньше времени, — жизнеутверждающе сообщил он. — Мы ещё в Англии чай пить собирались, да и обратно кто дорогу показывать будет!

Жизель что-то негромко простонала.

— Вот-вот! Дыши глубже морским воздухом! Лучшие врачи рекомендуют, — постарался вложить в свой голос отсутствующую уверенность наш попаданец.