Крушение Турмфальке - Сергей Трифонов Страница 89

Бауру показалось, что майор беззлобно ухмыльнулся, а лейтенант-переводчица не скрывала улыбку.

— Старшая дочь, Ингеборг, 1924 года рождения. Хельга родилась в 1938 году, Ильза – в 1940-м, а младшая, Моника, в сорок четвёртом.

— Вы хотите сказать, что ваша жена родила первую дочь в семнадцать лет? – майор с удивлением посмотрел на Баура.

— Нет, что вы! – Баур даже испугался вопроса и ещё выше приподнялся в постели. – Инге от первого брака. Моя первая жена, Доррис, умерла в 1935 году. В 1915 году я добровольцем поступил в армию и воевал до конца 1918 года на Западном фронте. В 1916 году окончил лётную школу. Участвовал в боях в качестве пилота-наблюдателя, а затем пилота-разведчика. За первую войну я был награжден Железным крестом второго и первого класса, баварской медалью «За храбрость», баварским Крестом «За военные заслуги» и Крестом в память войны. Войну закончил обер-лейтенантом.

— Для молодого лётчика у вас было много наград.

— Я был хорошим лётчиком, – с нескрываемой гордостью отчеканил Баур.

— Не сомневаюсь, – заметил Савельев.

— После войны я работал в различных гражданских частных авиакомпаниях, а в 1926 году был приглашён на работу в «Люфтганзу», где и прослужил до 1934 года. В 1932 году мои боевые друзья рекомендовали меня фюреру как одного из лучших пилотов Германии. Фюрер предложил мне контракт от имени руководства НСДАП на период избирательных мероприятий, от которого я отказаться не мог.

— Почему? Контракт был столь привлекательным в финансовом отношении?

— И в финансовом тоже. Но хочу повторить: меня рекомендовали друзья. Среди них Герман Геринг, один из лучших летчиков прошлой войны. Им я не мог отказать.

В дверь вошел главный врач и строго обратился к Савельеву:

— Товарищ майор, на первый раз хватит. Да и перевязку пора делать. Приходите завтра.

За дверью Савельев чуть придержал главврача под локоть и полушёпотом произнес:

— Не будет у нас, Семён Иваныч, никакого завтра. Он нам сегодня нужен. Сегодня! Поймите вы это. Завтра придут оперативники ГУПВИ НКВД, и прощай пилот Баур. А объект он, похоже, чрезвычайно интересный.

— Ты, Саша, такой же нетерпеливый, как твой отец, – доктор обнял майора за плечи по-отечески. – Кстати, как он? Говорят, продолжает эскулапствовать где-то на Севере?

— В Мурманске он. Теперь в морской форме ходит.

— Полковника дали?

— Нет, не дали. А ему это надо, товарищ подполковник?

— Не надо, Саша. Хирургу ведь что требуется? – Главврач театрально вскинул кверху указательный палец и пропел хорошим баритоном:

Нам надо плитку шоколада,

Литрушку водки, лимонада.

А на щеке цветок помады

От нежных, сладких женских губ.

Вот были б все хирурги рады

Такой чудесненькой награде.

Сизова глядела на двух здоровых хохочущих мужчин полными восторга глазами. Главврач обнял и её, прижал их головы к своей и прошептал:

— Приходите, детки дорогие, через часок-другой. Сделаем ему перевязку. Пойдёмте. Я вас покормлю.

Поесть толком не удалось. Боец взвода охраны, сопровождавший Савельева и Сизову, нашёл их в столовой госпиталя и, придав лицу заговорщицкий вид, зашептал в ухо майору:

— Товарищ майор, вас срочно вызывают в штаб корпуса. Похоже, там Гитлера нашли.

11

4 мая 1945 года

Савельев нашёл подполковника Кирпиченко на первом этаже полуразрушенного двухэтажного особняка, входившего в комплекс правительственных зданий на Вильгельмштрассе. В фойе столпотворение. Советские, американские, британские, французские военные фоторепортёры, освещая довольно тёмное помещение вспышками фотокамер, толкали друг друга, двигаясь вокруг чего-то большого, лежавшего на полу. Кирпиченко, облачённый в китель со всеми наградами, давал интервью журналистам. Он явно страдал. Как только подполковник увидел приближавшегося Савельева, радостно помахал ему рукой и, бесцеремонно прервав беседу с журналистами, направился навстречу майору.