След на болоте - Андрей Посняков Страница 102

— Так-то оно так… Да преступник-то далеко не дурак!

— Но ведь и всякую мелочь не предусмотришь…

* * *

При сравнении двух списков получилось тринадцать человек, включая самого Воронкова. Трое отпали тут же. Воронков — понятно почему, а еще — некий Сергей Морковкин из торга и несовершеннолетний работник ЛДОКа Николай Кныш. У тех мотоциклы оказались неподходящего цвета — голубые.

* * *

— Так, кто у нас остался… — Верховцев надел очки… — Верхолазов Виктор, тридцати лет, леспромхоз… Борисов Кузьма, шестнадцати лет… Не маловат? А впрочем, на алиби все же проверьте… Так, кто тут еще… Кузнецов, Иванов, Веригов — хороший, кстати, парень… Ширяев Виктор… Это который Ширяев? Учитель физкультуры из первой школы?

— Он, — покивал Макс. — У него еще туристский кружок в Доме пионеров. Как раз недавно в поход ушли.

Сорокин вдруг усмехнулся:

— Туристы у Гнилой Топи на ночевку встали. Приходили в автолавку, в Куличкино… Есть у меня там свой человек… Альбина Михайловна… Позвонила — проинформировала.

— Вообще-то это мой человек, — несколько обиженно промолвил Дорожкин. — Ну позвонила и позвонила…

— А я сейчас магазин ОРС проверял… — Сорокин вдруг улыбнулся так загадочно, что все невольно повернулись к нему. — Потом в продовольственный зашел, за… ну, неважно… А там как раз автолавка вернулась из тех краев. Ну, она от ОРСа ездит… Я и поговорил с продавцом. Так вот, этот ваш Ширяев купил в Куличкине две бутылки «Старки». И расплатился… новенькой десятирублевой купюрой!

— Хм… — пожал плечами Игнат. — И что с того? Может, им в школе отпускные таким купюрами выдали… Но, конечно, проверим. Ну и Вальку Карася не забудьте… раз уж примерно знаете где… Если, конечно, Танька Щекалиха вам не соврала и не предупредила своего дружка. Она ведь вполне может!

— Может, — согласно кивнул Дорожкин. — Сегодня же и прокатимся… А, Макс?

* * *

Вальку Карася взяли «тепленьким». Там, где и указала Татьяна, — в Бурмакове, на самом краю деревни, у ручья… Валька спокойно спал себе в баньке, в обнимку с опустевшей бутылкой плодово-ягодного вина за рубль две. Вторая, такая же, бутылка, наполовину опустошенная, стояла рядом, на перевернутом тазике — этакий импровизированный столик…

Войдя, Дорожкин спрятал пистолет в кобуру и затряс пьянчугу за плечи:

— Валя-а! Вставай! Эй, просыпайся… Пора!

— Ы-ы-ы! — Издав нечленораздельный вопль, Карасев перевернулся на другой бок и едва не свалился с лавки.

— Вот ведь гад!

Делать нечего — пришлось тащить, раз уж не добудиться. Никакого сопротивления Валентин не оказывал, разве что просто не мог идти, а очутившись в милицейской коляске, вдруг проснулся и громко затянул песню:

— Я люблю-у-у тебя, жи-и-изнь…

Вот под этот аккомпанемент в отделение и поехали. Вечерело…

* * *

В отблесках вечерней зари зловеще сверкнула отвертка… Острая, словно средневековый стилет.

— Значит, не хочешь… — сплюнув, Ширяев… протянул отвертку Женьке. — На, подержи пока…

Рванув рюкзак, он вытащил оттуда банку сгущенки и, забрав у девчонки отвертку, ловко проделал в банке две дырочки…

— На вот, закуси!

— Ой, вкусно… — оценила Женя. — Только приторно очень… Но все равно — спасибо!

Виктор Петрович вдруг рассмеялся:

— Давай, давай, закусывай! А то развезет после «Старки»-то. Мне тебя потом на себе тащить?