Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни - Николай Животов Страница 106

Куликов бросил бумагу в огонь. Это признание Игнатий писал, если помнят читатели, под диктовку Куликова.

— Теперь, кажется, все лишнее уничтожил! Следовало бы уничтожить и тот ящик, и эти письма, но… но не могу! Двенадцать лет я с ними не расстаюсь! Не расстанусь и теперь.

Куликов страшно вздрогнул и побледнел. В прихожей раздался резкий звонок. Он схватил шкатулку с письмами, побежал в кухню и, быстро открыв плиту, бросил шкатулку в подземелье. Звонок повторился. Иван Степанович побежал в прихожую.

XIX. Мщение

Вернемся к Илье Ильичу Коркину, которого в день отправления жены к судебному следователю, как помнят читатели, свезли в больницу для умалишенных…

Больше полугода просидел он в доме для умалишенных, почти не приходя в сознание. Временами с ним делались припадки, и он метался, кричал, повторял все имя своей жены. Только с наступлением весны в положении Ильи Ильича произошла перемена. Он совершенно утих, сделался задумчив и мало-помалу начал приходить в сознание. Первое время он не помнил ничего из происшедшего. Ему казалось, что он перенес тяжкую болезнь, и очень удивлялся, что подле него нет жены.

После Пасхи сознание совершенно вернулось, и Илья Ильич все понял. Целыми днями он тихо плакал и молил окружающих навести справки о положении дела его жены: где она, кончилось ли следствие?

Илья Ильич первое время находился в общем помещении, но потом его перевели в отделение платных, дали отдельную, довольно комфортабельную комнату, прекрасный стол, уход и все удобства. Может быть, благодаря перемене обстановки, улучшение пошло так быстро, и к лету врачи признали Коркина «совершенно выздоровевшим». Велика была его радость, когда ему объявили, что он свободен! Трудно передать то восторженное настроение, которое он испытывал. Эта ужасная зима, проведенная в больнице, казалась ему страшным сном, тяжелым кошмаром. Очутившись на свободе, он помчался прежде всего в окружной суд и здесь узнал, что все дело, вместе с самой обвиняемой, отправлено в Саратов, по месту совершения преступления. Тут же он послал экстренную депешу в Саратов. Теперь, когда рассудок вернулся, Илья Ильич понял всю глубину несчастья своей жены, и сердце его сжималось при мысли о том, что она переносит.

Из суда Илья Ильич отправился к себе за заставу. Заколоченный, заброшенный дом напоминал ему, что когда-то он тут жил, торговал, был весел, счастлив, доволен. Казалось, трудно было быть счастливее его и вдруг…

— Что же произошло? Что?! Ведь, в сущности, никакого события не обрушилось на его голову, а такие ужасные последствия?! Было или нет на совести жены убийство ее первого мужа, она, во всяком случае, прожила с ним почти восемь лет и была счастлива. Почему же именно теперь явилось все это?!

Невольно Илья Ильич повернул голову на тот дом, где когда-то помещался «Красный кабачок». Трактира нет, но из подъезда квартиры Куликова кто-то вышел.

— Эй, любезный, – окликнул его Илья Ильич, – кто живет там? У кого ты был?

— Иван Степанович Куликов, – ответил неизвестный.

— Ку-ли-ков, – вздрогнул Илья Илич, – а дома он теперь?

— Дома.

— Один?

— Да, один.

Неизвестный пошел своей дорогой.

— Дома… Один… Куликов!! Вот, – прошептал Илья Ильич, – истинная причина всех моих несчастий! Вот виновник наших страданий! Злодей! Если бы я мог задушить тебя.