Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни - Николай Животов Страница 107

Коркин весь трясся от злобы и не спускал глаз с окон квартиры бывшего содержателя кабачка.

— Что же мне делать с ним? Неужели я не отомщу злодею? Нет, нет, это невозможно! Я потащу его к прокурору, в суд, на виселицу!! Он должен ответить!

Капли пота выступили у него на лбу. Руки тряслись.

Около часа стоял он, не отрывая взора от роковых для него окон. Он ждал, сам не зная чего, и никак не мог ответить все на тот же вопрос:

— Что мне с ним делать?

У него зашевелились в памяти какие-то смутные воспоминания.

«Разве я не задушил его?! Мне помнится, что я задавил его, как гадину? Или это был бред больного мозга? Человек сейчас сказал, что он был у него и он жив. Значит, я ошибаюсь! Нет, это были одни сладкие мечты. А мечты эти доставили столько радости мне».

— Не задушил, так надо задушить, – решил он вдруг и быстро направился к дому Куликова.

У подъезда он с силой дернул звонок. Какой-то шорох – и все стихло. Через минуту он опять дернул. Послышались шаги, и дверь отворилась. Лицом к лицу он очутился со своим врагом.

Куликов сначала сделал шаг назад, но сейчас же оправился и спокойно произнес:

— А, господин Коркин, милости прошу.

Илья Ильич вошел и припер за собой дверь.

— Наконец-то, – произнес он, – я встретил вас, теперь мы с вами объяснимся!

Совершенно спокойный и хладнокровный Куликов ответил:

— С полным удовольствием, я весь к вашим услугам. Милости прошу. Садитесь.

Илья Ильич не слышал ни ответа, ни приглашения.

— Говори, злодей, что ты сделал с моей женой?

— Я?! – протянул удивленный Куликов. – Я… простите, господин Коркин, я не понимаю, что вы говорите!

— Понимаешь, негодяй, – подступил к нему гость, – понимаешь! Лучше меня понимаешь! Говори, зачем ты требовал мою жену к себе? Зачем? Как ты ее запугивал?

— Господин Коркин, прошу вас успокоиться, я ничего так не пойму!

— Поймешь! Что ты знаешь об убийстве Смулева? Кто убил его? Ты?! Ты, разбойник…

Куликов, в свою очередь, сжал кулаки, глаза налились кровью.

— Молчать, – заговорил он, – ни слова больше, я не хочу вовсе разговаривать с тобой! Вон из моей квартиры!

— Что? Ты смеешь гнать меня?! Врешь! Я не уйду, пока ты не дашь мне ответа.

— Ответ мой, что ты сумасшедший и твое место…

— Врешь, Макарка-душегуб, я не сумасшедший! Я задушу тебя сейчас же, если ты не скажешь мне все!

И Коркин бросился на него, железными пальцами он стиснул горло Куликова, повалил его на пол и придавил коленом. Несмотря на огромную силу, Куликов оказался побежденным и не мог шевельнуться. Лицо его посинело, он задыхался и близок был к потере сознания. Сделав отчаянное усилие, он освободил горло. Завязалась борьба. При обыкновенных условиях Куликов без труда справился бы с гостем, но он не ожидал такого быстрого нападения, потерял позицию, а Коркин, в экстазе, обладал удвоенной силой.

— Говори, говори, душегуб! – шипел над выбивавшимся из сил его победитель. – Говори, а то сдохнешь, как собака.

— Скажу, все скажу, – простонал Куликов, прятавший горло от пальцев врага.

— Говори!

— Я убил Смулева, ваша жена неповинна.

— Ты?! Значит, ты Макарка-душегуб?!

— Да, я…

— Докажи! Докажи, а то после ты скажешь, что соврал. Доказывай…

— Я дам сейчас вещи, ограбленные у Смулева, у меня его часы и портсигар.

— Где они?

— Там, у меня в кабинете.