Край биографии - Денис Нижегородцев Страница 109

— Помер он, – констатировал Ратманов.

— Да ну? Когда успел?

Гимназист посмотрел на подельника: мол, не веришь… Затем пошарил за пазухой и извлек на свет божий свернутую в рулон, изрядно измятую и отсыревшую газету. Отряхнув для порядка, протянул ее Свинову:

— Первая полоса. Второй столбец.

Тот перевернул газету нужным образом. Это была «Далекая Окраина» из Владивостока.

— Дневник происшествий… – зачитал Хряк вслух. – Вчера ночью на углу Алеутской и Первой Морской улиц произошел инцидент, завершившийся трагедией. Автомобиль, принадлежащий присяжному поверенному Преображенскому, налетел на пешехода. Пострадавшим оказался Алексей Михалок, бывший матрос, списанный на берег. В момент происшествия он находился в состоянии сильного алкогольного опьянения и сопровождал на романтической прогулке даму азиатского происхождения. Так вышло, что Михалок угодил под колеса самого первого автомобиля, завезенного в наш город купцом Дикманом летом 1906 года. А следовательно, стал и первой жертвой нового вида транспорта во Владивостоке…

Макар перевел взгляд на Георгия. Но тот лишь развел руками: я-то тут при чем, знать, судьба такая…

— В конце статьи еще есть приписка, – добавил Хряк: – На господина Преображенского составлен протокол… Хотя сути это уже не изменит… Владельцы автомобилей должны приучать публику к новым для наших дорог средствам транспорта… А прохожим в подпитии лучше всего оставаться дома…

— Вот-вот! – подтвердил Ратманов. Едва дождавшись, когда попутчик вернет газету, он принялся отбиваться ею от полчищ таежной мошкары. – Сбежать с царской каторги не самое большое дело. Многие делали это и до нас. Нужно лишь выйти на Амурскую колесуху, иметь с собой воду, нож да компас… Сложнее победить этот гнус… Вот Кара нас, кажется, и настигла…

Но это не было только фигурой речи. Нижняя Кара являлась одним из административных центров Сибири. А на некотором удалении от нее вместо густых и едва проходимых хвойных лесов, как оазис в пустыне, вдруг возникала чудесная поляна, напоминавшая даже альпийскую.

— Нерчинский каторжный район по площади равен Швейцарии, Бельгии, Голландии и Франции, вместе взятым, – с умным видом припомнил Ратманов.

— Да мне плевать и на французов, и на голландцев, а на швейцарцев так и подавно! – не сдержался Макар, тоже атакованный насекомыми. – Мы разведем уже костер или нет?!

Жора посмотрел на попутчика сверху вниз: как старший на младшего, или старый дед на внука, впервые приехавшего к нему из города. Ратманову было всего… двадцать шесть… но он чувствовал, что прожил лет сто, не меньше!

Когда огонь был разведен и таежные паразиты временно отступили за границы костровища, Свинов немного ожил. Но, кажется, лишь для того, чтобы снова докучать своими дурацкими расспросами:

— Ты ведь вступишь в мою шайку?

— Сначала до Читы бы добраться, – буркнул Георгий.

— Я все придумал, – признался его собеседник. – Мы начнем новую жизнь в… Москве!

— Мы это уже обсуждали… И почему не в Петербурге?

— Потому что в Москве зазноба у меня…

— Что-то раньше ты о ней не вспомнил, – заметил Георгий, подбрасывая в огонь ветки.

— Не до нее было… Ну так что? Будешь моей правой рукой?

— У тебя вроде обе на месте.

— Злой ты…

— Найдешь себе кого-нибудь порасторопнее, – оправдался Ратманов. – Смекалистого и… с легкой рукой.