Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни - Николай Животов Страница 109

Густерин обдумывал уже ответ прокурору в том смысле, что никакого Макарки-душегуба в числе временных петербургских купцов не имеется, как вдруг разыгралась новая история. Только что выпущенный здоровым Илья Коркин совершил нападение на Куликова и вновь помешался. Врачи больницы умалишенных дали заключение, что на этот раз Коркин помешался бесповоротно, положение его безнадежно и, по всей вероятности, личность Куликова связана с ним какой-то тайной. Больной не перестает бредить, что Куликов признал себя Макаркой-душегубом, сознался в убийстве Смулева и хранит часы и портсигар убитого. Главный врач больницы, сообщая об этом начальнику сыскной полиции, прибавил:

— Коркин вышел вполне здоровым человеком, и потому нападение на какого-то Куликова нельзя признать случайностью. Очевидно, этот Куликов играет в жизни супругов Коркиных какую-то преступную роль, на что необходимо обратить серьезное внимание.

Густерин позвонил.

— Справьтесь, как состояние здоровья Куликова, – приказал он вошедшему чиновнику.

— Я сейчас справлялся. Он почти здоров и отправлен на квартиру тестя Петухова. К счастью, его успели отнять у сумасшедшего. Еще две-три минуты – и Коркин задушил бы его! На шее и так остался глубокий шрам.

— Так что, его теперь выпустили из больницы?

— Выпустили и отметили здоровым. Некоторое время он будет только говорить хрипло, потому что петля повредила голосовые связки.

— Хорошо. Можете идти. Пригласите ко мне помощника Ягодкина.

— Слушаюсь.

«Однако дело принимает серьезный оборот, – раздумывал Густерин, шагая по кабинету. – Неужели в самом деле возможно, что зять Петухова – Макарка-душегуб?! Час тому назад я готов был присягнуть, что все это ерунда, но теперь… теперь… дело осложняется! Придется серьезно заняться этим делом».

Вошел Ягодкин.

— Вы слышали, – остановился перед ним Густерин, – историю с Куликовым и Коркиным?

— Как же.

— Читали телеграмму саратовского прокурора?

— Читал, ваше превосходительство.

— И что же вы скажете?

— То же, что и раньше говорил: личность Куликова более чем подозрительна. Я очень рад, что Коркин не удавил его окончательно, а то мы потеряли бы нить многих преступлений. Я почти убежден, что это Макарка-душегуб!

— Послушайте! Но какие же у вас положительные данные? Вы увлекаетесь, как юноша!

— Я служу, ваше превосходительство, тридцать лет и давно перестал быть юношей, поверьте зрелому человеку. И все-таки я почти убежден, что Куликов – Макарка! Поведение несчастного Коркина еще более укрепило меня в моем убеждении! Нельзя допустить столько случайностей, к тому же я верю Степанову, который видел раны на теле дочери Петухова!

— Что ж! Будем действовать, только с полной осторожностью. Назначьте двух агентов на завод Петухова и поручите разузнать на Горячем поле, в лаврах, трущобах, не знает ли кто лично Макарку, не помнят ли его в лицо.

— У нас есть арестованная Машка-певунья, подруга убитой Макаркой Аленки, она хорошо знает и помнит душегуба.

— За что эта Машка арестована?

— Она пьяная подралась с городовым.

— Позовите-ка ее ко мне.

Через несколько минут в кабинет ввели знакомую читателям Машку-певунью. Она была в разодранном платье, с несколькими синяками на лице, да и смотрела невесело, что случалось с ней очень редко.