Метод исключения - Дональд Уэстлейк Страница 109

Хотя эта проблема действительно возникла вместе с сокращением.

Как только я выберусь из мрака, как только все закончится и я окажусь в безопасности, с новой работой и новой жизнью, тогда краски вернутся.

Поэтому я и желаю, чтобы все закончилось. Но есть и более веская причина, и это дети Арфа. Если они соблюдают традиции, то на следующей неделе приедут на летние каникулы к отцу. Четвертое июля в этом году выпадает на пятницу, так что они, несомненно, захотят оказаться здесь до выходных, а это значит, что у меня меньше недели. Их появление немыслимо осложнит мою жизнь.

Совсем нет времени. Выходные не вариант. Понедельники и среды – тоже, из-за работы Марджори у доктора Карни. К тому времени, как я заберу ее в шесть вечера и отвезу домой, где мы поужинаем, будет уже слишком поздно ехать в Слейт, Нью-Йорк. Так что если я не управлюсь с Арфом сегодня вечером, у меня не будет второй попытки в течение пяти дней, до следующего вторника. И к тому времени могут приехать дети.

Сегодня вечером я намеренно немного опоздал, предполагая, что в привычках Арфа никогда не возвращаться домой прямо с работы. И, кажется, я прав; дом такой же темный, как и во вторник. Ночник горит в спальне, и больше ничего.

Кривая обучения справедлива и в случае проникновения в этот дом. Сегодня вечером я прохожу мимо двух припаркованных автомобилей и закрытой веранды, иду прямо до конца, заворачиваю за угол, затем вхожу через бывшую парадную дверь. Миную комнату с телевизором, не задев коленом диван, заглядываю в освещенную спальню и сумрачную кухню и пробираюсь в темный кабинет, где снова сажусь за стол.

Еще не дома. Выпивает вместо ужина. Одурманивает себя, словно специально для меня.

Здесь тепло, но я не снимаю ветровку. В карманах – вещи, которые взял на всякий случай. Катушка проволоки для картин. Маленький рулон армированного скотча. Четырехдюймовый отрезок тяжелой железной трубы, один конец обмотан изолентой для лучшего хвата. Хлопчатобумажные перчатки.

У меня нет конкретного плана, пока еще. Все зависит от обстоятельств.

Я закидываю ноги на стол и скрещиваю лодыжки. Мимо проезжает машина, направляясь на юг. Затем снова никого. Я сижу и жду, когда Арф вернется домой.

43

Свет. Я моргаю.

— Эй ты, просыпайся!

— О Боже мой!

Я вздрагиваю, ноги падают со стола и с глухим стуком ударяются о пол, сила инерции швыряет меня вперед во вращающемся кресле. Меня слепит резкий свет верхней лампы. Глаза затуманены, во рту липко.

Я все-таки заснул.

Он в дверном проеме. Левая рука вытянута наискось и касается выключателя. В правой руке он держит револьвер, который я в последний раз видел в прикроватной тумбочке. Он смотрит на меня. Шатается. Даже когда я осознаю весь ужас ситуации, то понимаю, что он сильно пьян.

— Мистер… – говорю я, пытаясь вспомнить его имя. Арф… не Арф. Фэллон.

— Не шевелись!

Я начинаю поднимать руку, чтобы вытереть липкий рот, но замираю, и она зависает в воздухе.

— Фэллон, – говорю я. – Мистер Фэллон.

— Что ты здесь делаешь? – Он агрессивен, потому что напуган, а напуган, потому что ошеломлен.

А что я здесь делаю? Я должен найти какую-то причину, сказать ему что-нибудь здравое.

— Мистер Фэллон, – повторяю я, застряв на этой фразе.

— Ты вломился в мой дом!

— Нет! Нет, я не вламывался! – Я протестую совершенно искренне.