Кровавый навет - Сандра Аса Страница 113

— Я этого не заслуживаю. – Она не могла остановить поток жалоб: страдания разбили ей сердце и лишили ее счастья. – Я всегда была доброй женой и самоотверженной матерью. Он обязан был меня уважать, изливая на меня те же милости, которые получал. Все сложилось иначе, но, несмотря на то что он оскорбил меня и наплевал на мои чувства, мне больно лишать его завтрашнего дня. Я любила его больше жизни, гордости и чести. Я бы с готовностью приняла смерть за этого негодяя, не достойного ни единой моей слезинки, и – вот насмешка судьбы! – пришло время, когда я сама готова его уничтожить. Он вынудил меня пойти на это убийство и одновременно самоубийство: после его смерти моя душа умрет вместе с ним.

— Я вас понимаю, нет никакой нужды оправдываться передо мной! – воскликнул Энрике; выслушав душераздирающие слова матери, единственного человека, которого он действительно любил, он поспешил утопить в гневе жалость к дону Пелайо, и в его глазах снова зажегся яростный блеск. – Готов поклясться, что я был бы счастлив, если бы события развивались иначе. В конце концов, речь идет о моем отце, и, признаться, это решение нисколько меня не радует, но он ранил меня слишком тяжело, а его поведение породило во мне злобу и боль, которые я не могу, не имею права не замечать.

— Собаке – собачья смерть, – заключила донья Франсиска, вытесняя печаль ледяным презрением. – За годы лжи и предательства он вырыл себе могилу. И ныне я окроплю эту могилу, но не слезами, а цианистым калием.

— Как вы заставили его принять яд, если не перекинулись с ним ни словом? – спросил Энрике, не без усилия отбросив сантименты и сосредоточившись на практической стороне вопроса.

— Твой отец пьет после ужина миндальный ликер, и, поскольку он так и не назначил слугу, ответственного за дегустацию, я воспользовалась его опрометчивостью и подлила в графин яд, по вкусу напоминающий горький миндаль. Вот он и пил понемногу каждый вечер. Но чтобы наши планы увенчались успехом, я не буду покушаться на его жизнь до тех пор, пока нотариус жив. А как только его не станет, накапаю в графин смертельную дозу.

— Очень умно, матушка. Вы меня не разочаровываете.

— Благодарю, – отозвалась польщенная донья Франсиска, подавив последние сожаления. – А еще мне известно, что дон Фройлан Хиральдо понятия не имеет о существовании второго завещания. Значит, мы можем быть спокойны. Итак, свою часть работы я выполнила. А ты?

— Я раздобыл оригинал.

Энрике протянул ей папку с завещанием, и она принялась жадно перелистывать страницы, не в силах сдержать ликующих возгласов.

— Отлично, сынок! Сейчас же его сожгу. А кровавый навет?

— Я все сделал. Детское сердце стынет в конторе Себастьяна Кастро.

— Я бы предпочла не знать, где ты его раздобыл.

— Уступлю вашему желанию и не стану углубляться в подробности. Сообщу лишь одну, чтобы вы потом не удивлялись: жертву ритуального убийства обнаружат рядом с телом Канделы Боусы.

— Иисус, Мария и Иосиф! – Донья Франсиска перекрестилась. – Неужто ты в этом замешан! Я заметила, что в праздничный вечер ты исчез, а потом вернулся.

— Что за чушь, матушка! Я не вожусь со всяким сбродом. Повторяю вам, в тот вечер у меня была прекрасная чаровница.

— Откуда же ты знаешь, где лежит тело Боусы?

— Выбирая место, чтобы спрятать останки ребенка, я нашел ее тело. Я не стал утруждать себя дальнейшими поисками и бросил мальчишку в ту же канаву.