Грехи маленького городка - Кен Джаворовски Страница 114

— Нет, спрятал сразу.

— Ну, теперь я хотя бы знаю, что ты точно не коп. Они уже некоторое время пытаются поймать Джерри. И Секретная служба тоже: это ведь она занимается фальшивомонетчиками. А полиция штата помогает.

— Значит, те деньги…

— Я дам тебе совет и в свою очередь спасу твою задницу: выброси ты их в мусорку, пока не попал в беду. Джерри сказал, это первая прикидка, чтобы принтер настроить и так далее. Но теперь, наверное, все его оборудование сгорело.

Мы некоторое время посидели в молчании: он устал говорить, а я пытался осмыслить информацию. После долгой паузы я встал и направился к двери.

— Еще раз спасибо, – сказал этот парень, когда я выходил из палаты. – Ты крут.

Я не знал, как относиться ко всему этому, и ничего не чувствовал. Только хмыкнул в какой-то момент, чуть не рассмеявшись над абсурдом ситуации, и покачал головой.

Полы не оказалось за дешевым столом, выполнявшим роль сестринского поста. В регистратуре, как всегда по ночам, тоже никого не было. Я дважды постучал в дверь с табличкой «Для сотрудников», где обычно отдыхал персонал больницы.

— Входите, – раздался мужской голос.

Старый доктор Уиллис читал на диване книгу, на столе рядом с ним стояла дымящаяся кружка с чаем.

— Здравствуйте, доктор.

— Добрый вечер, Нейтан, – ответил он.

— Почему вы здесь так поздно?

Доктор Уиллис объяснил:

— Меня звонком вызвали. Привезли пациента с травмой. Он додумался замотать раны скотчем! Я всяких странностей в Локсбурге навидался, так что обычно не удивляюсь. Но парню очень повезло, что ногу не придется ампутировать. Он сейчас в палате номер…

— А где Пола?

— По-моему, ушла домой.

— Но она была тут минут пятнадцать назад!

— Она сказала, что неважно себя чувствует. Спросила, не могу ли я подежурить немного, пока не придет Нэнси. А Нэнси, как всегда, опаздывает. Я не против, впрочем…

— Ясно.

— Вы за Полой приехали?

— Да, – бросил я, но не знаю, услышал ли меня доктор Уиллис: я уже устремился к задней двери.

— У вас чудесная жена, – сообщил он мне вслед.

Я ехал прочь от больницы, не понимая, что испытываю. Злость? Облегчение? Недоумение? Я прикинул на себя все эмоции по очереди, и каждая вроде бы подошла. Еще я чувствовал отвращение к себе, ведь я едва не стал убийцей, а потом подступило отрицание: мол, на самом деле я ни за какие коврижки не совершил бы ничего подобного. Нет. Только не я. Жена была права. Я не такой.

Потом я ощутил огромную любовь к Поле, смешанную со жгучим стыдом за мучения, которым я ее подверг. Следом нахлынула радость, когда я представил, как воодушевится жена, когда мы достанем с чердака мешок с купюрами и сожжем их во дворе. Потом я обниму ее и буду молить о прощении за то, что совершил. Я скажу, что она была права, всегда была права, и вот теперь я стою перед ней, прошу меня простить и говорю о том, что отныне точно знаю: неважно, где мы, в Локсбурге или в Форт-Лодердейл, – лишь бы вместе.

И это единственное, что имеет значение.

Проехав через город, я свернул на нашу подъездную дорожку. Машина Полы стояла у дома.

Я нажал кнопку двери гаража, и та стала подниматься.

Фары моего внедорожника осветили внутренности гаража.

Я не сразу сообразил, что́ передо мной, – все происходило слишком быстро, мозг не успевал обрабатывать информацию, – но вот что я увидел: когда дверь гаража поднялась, показалась стремянка, которая обычно хранилась в кладовой. И в этот самый миг – то ли потому, что Полу вспугнула открывающаяся дверь, то ли жена уже начала отталкиваться, – стремянка свалилась.