Загадка двух жертв - Андрей Посняков Страница 115

Звали девочку Олей – та самая, темненькая, с косичками, в импортном платьице… По платьицу-то ее и нашли – и очень быстро, однако весьма трудоемко: Мезенцев всех учителей начальных классов опросил, из тех, кто оставался в городке летом. Такое платьице да пропустить?

– Оля это, Воронова, во второй «Б» перешла, – с ходу определила учительница – строгая с виду женщина в больших круглых очках. – Учится хорошо, умная… Мама ее недавно в Болгарию ездила, по путевке, оттуда и платьице привезла. Красивое, мы все оценили.

С мамой девочку и вызвали… А вот вторую, Иру, не удалось – та еще вчера с родителями в Москву уехала, к родственникам…

– Везет, – вздохнул Мезенцев. – У некоторых в самой Москве родственники…

– Ну, у них там седьмая вода на киселе!

– Все равно – ездят…

Мама девочки – Воронова Татьяна, симпатичная брюнеточка со стрижкой под Налью Варлей – выглядела гораздо моложе своих тридцати… Настолько моложе, что Максим поначалу принял ее не за маму, а за старшую сестру… Да так прямо и сказал, чего уж!

Комплимент Воронова оценила, улыбнулась, заложила ногу на ногу. Синяя кримпленовая юбочка, темная водолазка, туфли на шпильке – весьма модно и очень недешево. Впрочем, муж, как она сказала, работал где-то на Севере…

– Он у меня монтажник, высотник… Ну, как в том фильме, помните? С Рыбниковым… Он в прошлом году Останкинскую телебашню строил!

– Кто строил? Рыбников?

– Да не Рыбников, а Виталий – муж!

Татьяна весело расхохоталась, под водолазкой заколыхалась тугая грудь… Так, что Мезенцев невольно засмотрелся.

Перехватив его взгляд, женщина склонила голову набок и опустила ресницы.

– Так, значит, вы с Ирой гуляли… – откашлявшись, оперативник придвинул к себе бумажный листок.

Девочка рассказала все довольно толково и обстоятельно. С подружкой и одноклассницей Ирой Петрищевой они гуляли в «парке» – так в городке испокон веков называли стадион, расположенный на холме у автостанции, между клубом и летней эстрадой.

– Там на эстгаде гадиола иг-гала… Джаз! – деловито пояснила Оля.

Макс улыбнулся:

– Именно джаз, а не твист или, там, буги-вуги?

– Сегенада Солнечной долины! – тут же выдала девочка. – Чаттануга-чух-чу-у-ух!

Честно сказать, опер даже несколько опешил. Вот это девчонка! Ну дает…

– Оленька у нас в музыкальный кружок ходит, – мама скромно улыбнулась. – При Доме культуры. И еще – в танцевальный. В младшую группу.

– А мы там «Хасси-ласси» танцуем! – тут же похвасталась Оля. – И еще – летку-енку!

– Молодцы! – Искоса глянув на симпатичную Татьяну, Мезенцев развел руками. – Дальше что?

– Дальше мы дяденьку увидели, – пожала плечами девчушка, с любопытством глядя на стоявший на подоконнике транзисторный приемник в бело-черном пластиковом корпусе. – Это у вас «Спидола», да?

– Нет – «Атмосфера». Но они похожи.

– А у нас дома – «Спидола»! А дяденька тот фоткал фотаппагатом и «Чаттанугу» насвистывал! – тут же сообщила Оля. – Ну, эту – Чаттануга-чух-чух!

– А фоткал чего? – Записав показания, Максим поднял глаза.

Девочка улыбнулась:

– Да все подгяд! Клуб, эстгаду, стадион с воготами, гогку… И нас с Игой тоже!

– Вот прямо взял и сфотографировал?

– Пгямо так! Подмигнул потом… Сказал, что у него тоже такая же дочка, как мы… И попгосил купить кукол…

– Так! – Вот тут Мезенцев напрягся.

– Ну, пупсов или навгоде… Сказал, в универмаге есть… И еще сказал, что ему самому некогда – дела. Попгосил помочь. Денег дал. Сказал, чтоб мы и себе по пупсу купили или что-нибудь другое. Мы четыге куклы купили… и еще деньги на линейки остались – такие синенькие, с Гагагиным!