Костяной шар - Елена Леонова Страница 115

— Она, наверное, не хотела тебе говорить, не думала, что вы с Мироном встретитесь. У вас, я думаю, была счастливая семья, зачем её разрушать такой правдой. Её можно понять.

— Счастливая? — усмехнулся Филипп, вспоминая беседу с Саблиным в Москве. Его отец состоял в Ордене Янтарной Бездны и бог весть ещё в чём мог быть замешан. — Что ты ещё знаешь? — он присел рядом с Яной. — Расскажи мне всё!

— Мой отец и твоя мать познакомились, учась в университете. При каких обстоятельствах, мне неизвестно, но папа упоминал о двух лучших годах в его жизни!

— Два года?

— Да. Они собирались пожениться, но твоя мама приняла решение расстаться. Отец очень переживал и уехал как можно дальше. Но спустя много лет Софья неожиданно появилась в Даурии, и они вновь встретились.

— Мама хотела написать статью, поэтому и приехала в Даурию. Она обнаружила в журнале статью Мирона о пребывании монголов в Забайкальском крае и о древних остатках поселений на мысе Рытый.

— Софья приехала не из-за статьи, — сказала Яна, внимательно глядя на писателя.

— Нет?

— Нет. Когда она наткнулась на статью в журнале, то поняла, что её написал Мирон, и приехала к нему увидеться! Статья стала предлогом.

— Подожди. Всё было не так. Я общался с её коллегами в газете. Мама намекала, что нашла интересный сюжет, сенсацию, и никому не раскрывала подробности.

Яна покачала головой.

— Она никому ничего не говорила, так как не хотела, чтобы узнали про Мирона.

Филипп нахмурился.

— Почему? При чём тут Мирон?

— Приехав в Даурию, Софья созналась отцу, что не хотела с ним расставаться в юности. Её вынудили!

— Вынудили? Бред какой-то! Кто её вынудил? — писатель нервно заулыбался.

— Без понятия. Но главное, они вновь решили быть вместе, понимаешь? Твоя мама и мой папа!

Филипп смотрел на Яну и не мог решить: верит ли он ей или нет? За последний месяц он узнал столько невероятных подробностей о своих родителях, что, казалось, удивляться уже нет смысла. Его жизнь мало того, что теперь не будет прежней, так ещё и переворачивалась с ног на голову. И сейчас, когда Яна поведала ему очередную историю из прошлого матери, Смирнов почувствовал невыносимую грусть и злость. Всё, что он знал о родителях, к чему привык, видел сам, — всё обернулось ложью.

— Есть ещё, о чём мне неизвестно? — спокойно спросил он.

— Прости, пожалуйста, прости! — Яна взяла мужчину за руку, сжимая её в ладони.

— Так есть или нет? — повторил писатель.

— Софья не собиралась писать статью о монголах. Обо всём, что связано с мысом Рытый, она узнала от моего отца. Он рассказал ей и Борису Осипову, который приехал с твоей мамой. Папа поделился с ними теорией о колодцах Чингисхана, о возможности найти пропавшую казну Монгольской империи, и они договорились действовать вместе. Отец тогда сильно болел. На мыс Рытый отправились журналисты, где и нашли перстень.

— Речь о могиле Чингисхана никогда не шла?

— Нет. Они всегда понимали, что если и найдут, то казну Чингисхана. Всё указывало на это.

— Почему мама уехала в Москву?

— Она планировала открыть правду твоему отцу.

Филипп втянул ноздрями воздух.

— А кольцо?

— Кольцо Софья забрала с собой, хотела отдать на экспертизу и удостовериться в том, что оно подлинное. А потом собиралась вернуться в Даурию. У них был план: искать казну.