Кровавый навет - Сандра Аса Страница 117

Уловка увенчалась успехом, принеся заведению невиданное процветание, но потом один монах увидел «публичную женщину», узнал в ней Мадонну и, вне себя от возмущения, поднял крик до небес, после чего дело передали в руки инквизиции. Трибунал вынес хозяевам суровый приговор, карлика сожгли на костре, а публичный дом закрылся, но через некоторое время переехал на прежнее место, в переулок Дуда, встревожив монахов из Сан-Фелипе, поскольку им вновь пришлось соседствовать с лупанарием: последний, зализав раны, открылся вновь под прославленным названием «Солерас», и, что хуже, клиентов стало гораздо больше, чем до переезда.

Отмыв поруганную Мадонну, присвоив ей звание «Мадридской Богоматери» и поместив в часовне Общей больницы, власти приказали снести здание колыбели порока и возвести на его месте монастырь.

Свежепостроенный дом Божий передали под покровительство святого Дамаса и в качестве компенсации городу, откуда была похищена Пресвятая Дева, подарили обутым кармелитам из Толедо. Но мадридцы, любившие раздавать прозвища, презрели святого Дамаса и называли улицу, где открыли обитель, равно как и сам монастырь, исключительно именем кармелитов. Так возникли монастырь Нуэстра-Сеньора-дель-Кармен и улица Кармен[34].

На следующее утро после разговора с доньей Франсиской Энрике отправился на ступени Сан-Фелипе в самое хлопотливое время – одиннадцать часов утра. Не желая быть узнанным, он выбрал скромную одежду, какую носили местные завсегдатаи: кальсоны из простого сукна, ропилья из байеты[35] и грубые башмаки из невыдубленной бараньей кожи. Шляпа скрывала светлые волосы, а край черного шерстяного плаща – лицо, в частности голубые глаза, чей взгляд навсегда отпечатывался в памяти.

Народу было битком, и разговоры вращались вокруг главного события недели: в предыдущую среду, 25 ноября, принц Астурийский и принцесса Изабелла Бурбонская сыграли свадьбу. Бракосочетание королевских особ стало предметом бесконечных обсуждений, которые сами по себе приносили несравненное удовольствие, а поскольку будущий Филипп Четвертый славился любовью к охоте, женщинам и охоте на женщин, тот факт, что торжество состоялось в Эль-Пардо, королевских охотничьих угодьях, заставлял мадридцев изощряться в остроумии.

Где он больше преуспел

Этот наш Филипп-пострел?

За борзой с копьем в руке,

Исчезая вдалеке?

Иль с копьем наперевес

Он на даму шустро влез?

Зараженный всеобщим возбуждением, Энрике перемещался от одной группки к другой, присматриваясь к их участникам. Он собирался присоединиться к кружку ремесленников, настоящих виртуозов в деле распространения сплетен, которые в свободное от посещения говорильни время работали в заведениях, где учителя, чиновники, подмастерья и прочие клиенты обсуждали события так же, если не более, горячо, как на ступенях Сан-Фелипе.

Чутье привело его к компании из четверых человек, которые, по всем признакам, были именно теми, кого он искал. Облокотившись на перила, они наблюдали за дамами, направлявшимися на утреннее богослужение в храм Сан-Фелипе, и вели себя подобно всем прочим: выкрикивали комплименты, дарили улыбки и жевали табак.

— Доброе утро, милостивые государи, – поздоровался он. – Простите за вторжение. Хотелось бы услышать что-нибудь о Канделе Боусе, пропавшей девице. Я не здешний и скоро покину город, но, зная о постигшем ее несчастье, отправлюсь восвояси с легкой душой, услышав, что она в безопасности.